Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:
Я стою и жду пока загорится зелёный свет. Это противный светофор, ждать приходится очень долго. Позади меня стоит пара. Они говорят по-русски. На нём кашемировое пальто почти в пол цвета мокрого асфальта, на шее ослепительно белое кашне; на ней короткая кожаная куртка, нарочито грубые ботинки на толстой подошве; у неё ярко накрашены губы и небрежно разлетаются волосы. Им около тридцати, они выглядят будто сошли с обложки журнала мод. До меня доносится их разговор

-- Я тут такое место нашёл, ты не представляешь, -- захлёбываясь, рассказывает он, -- там подают куриные бёдра без костей! Ты представляешь?

Она бурчит что-то в ответ, явно не оценив по достоинству данное сообщение.

-- Да ты что! -- машет руками он, кашне качается в такт, -- куриные бёдра без костей даже в Москве тяжело найти, не то что в Лондоне! И раньше я думал, что самые лучшие такие в кей-эф-си, но эти, эти -- это вообще! Хочешь, пойдём сегодня и я тебе докажу! Ну послушай, -- возбуждённо продолжает он

Загорается зелёный, я бегу по делам. Так и не узнаю никогда где же подают куриные бёдра без костей, которые даже в Москве не найти, не то что в Лондоне.

*******

Обнаружила неподалёку магазин восточно-европейской еды. Ценники и надписи на баночках преимущественно по литовски. За прилавком стоит девушка лет тридцати в тёплом жилете. У неё пухлые ярко накрашенные губы, выбеленные до желтизны немного спутанные волосы, на щеках бронзовые румяна, на веках небесно голубые тени. Она равнодушно смотрит на очередь и лениво отвечает на вопросы. Я протягиваю коробочку салата -- селёдка под шубой. Как давно я не ела селёдку под шубой, а тут вдруг увидела в баночке и решила купить, если окажется не то, подумала, выброшу и всё тут. За мной стоит женщина. Она нетерпеливо окликает девушку.

-- Послушайте, ну послушайте, -- девушка отвлекается от моей коробочки и лениво переводит взгляд, -- у вас тут мойва в лоточке, вот тут, посмотрите, -- женщина показывает на лоток за стеклом, доверху наполненный мелкими солёными рыбками, -- вот тут!
-- Мойва, да, -- согласно кивает девушка и терпеливо смотрит.
-- Вот я и спрашиваю, -- быстро продолжает женщина, -- вот эта мойва в лоточке, она у вас свежая? Хорошая?
-- Хорошая, -- оживляется девушка, -- очень свежая, посмотрите, -- указывает она пальцем на лоток, -- она ещё дышит!

Через пару дней я захожу опять. Селёдка под шубой оказалась хорошей, я хочу ещё одну баночку, а заодно немного селёдки -- в прошлый раз всё смотрела, но решила в следующий раз. В этот раз другая девушка. Она почти не говорит по-английски, да и по-русски, кажется, тоже не особенно. Я всё пытаюсь понять как же мне взять несколько кусков дивно пахнущей селёдки из огромной пластиковой ёмкости, растерянно спрашиваю, но она не понимает. Господин, стоящий у кассы, что-то быстро говорит, кажется по литовски. Сильке, -- радостно восклицает девушка, -- сильке! Ван момент, плиз, сильке, ван момент! Я забираю пакет с тремя кусочками сильке и надеюсь, что это будет правильная сильке, такая, как в детстве. Впрочем, я почти не сомневаюсь. Она такая свежая, что ещё дышит.

*******

Около трёх месяцев назад нам сообщили, что хозяин решил ломать дом, а потом строить заново. Потому, со вздохом сообщили нам, вам надо освободить дом не позже, чем через два месяца. Рынок недвижимости за месяц до рождества точно как пациент в анекдоте -- скорее мёртв, чем жив. Но надо было срочно что-нибудь найти и я начала звонить по всем объявлениям и смотреть все дома, которые нам хоть как-то подходили. Я возвращалась мрачнее тучи -- каждый следующий был хуже предыдущего, а предыдущий был тем, хуже которого ничего не может быть.

-- Ну, как? -- осторожно спрашивал Ыкл.
-- Ужасно, -- сердито сообщала я, -- не разговаривай со мной, -- добавляла на всякий случай, -- а то я сейчас чего-нибудь такое скажу, ты подумаешь, что я на тебя злюсь, а я не на тебя, я вообще злюсь, просто ты сейчас под руку попадёшься.
-- Что не то в этот раз? -- встречали мрачную меня Ыкл и чадо.
-- Что не то? -- вскидывалась я, задыхаясь от воспоминаний, -- там трупами пахнет!
-- Какими трупами? -- удивлённо отступали они на пару шагов назад. На всякий случай. Чтобы не попасться случайно под горячую руку.
-- Обыкновенными, -- сердилась я на их непонимание, -- самими что ни на есть, обыкновенными! Я думаю, -- сердито добавляла, думая о том, что если бы мне предложили заплатить столько, сколько они хотят, чтобы платила я, то вот тогда, может быть, я бы, наверное, подумала бы. Наверное, -- что там, под полом, закопаны, минимум, три трупа. Минимум! -- страшно вращала я глазами, чтобы было понятней, -- и они, эти трупы, воняют! Как трупы!
-- А уборка поможет? -- аккуратно спрашивал Ыкл.
-- Какая уборка?! -- вскидывалась я, -- я говорю тебе, там три трупа, понимаешь?! Или четыре.

Я вернулась в очередной раз, всё думая, что как только зайду, надо бы поскорее куда-нибудь спрятаться, а то хочется кого-нибудь убить, а под рукой только свои.

-- А я тебе говорил, -- Ыкл посмотрел на меня и обернулся к чаду, -- я тебе говорил! Надо было в гостиницу сегодня уходить. Там, небось, -- быстро добавил, -- целая рота трупов, и все под плитками на кухне, все до одного!
-- Как ты узнал? -- ошеломлённо смотрела я, -- всё именно так.

Наконец, мы нашли дом, который нас почти устраивал. Только помещались мы в него не целиком, но где-то на три четверти. Я всё рыдала как же мы будем жить, Ыкл же строил планы как сделать так, чтобы мы поместились.

-- Ты не волнуйся, -- успокаивал он меня, -- будем пытаться поместиться в высоту: повесим много полочек, всё на них поставим, как-нибудь поместимся.

Я всё представляла, как буду залезать на стремянку всякий раз, когда надо будет достать до микроволновой печки.

Когда-то, когда мы только познакомились, Ыкл жил в крохотной квартире в центре Тель Авива. Там было очень мало места и он жил в высоту. На небольшом холодильнике стояла печка, над печкой была полка, на которой стояли конфорки. Помню я решила его порадовать и приготовить драники. Я балансировала на табуретке целый час, переворачивая драники, складывая готовые в тарелку, наливая следующую порцию. Я мечтала только об одном -- не сломать себе шею. Ничего, выжила. После такого, кажется, я в любых условиях выживу.

Ничего, как-то поместились. На деле, этот дом оказался удивительным -- он поразительно приучает к порядку. Мы плохо сюда помещаемся, у каждой вещи здесь своё конкретное место и она ни в какое другое не помещается. Это поразительно дисциплинирует. Взял -- положи ровно на своё место, а то бардак и кошмар, из-за каждой баночки.

*******

Любую вещь даже самую ненавистную, я могу превратить в привычку. Вопрос только в том, сколько времени подряд это дисциплинированно делать, через не хочу. Правда, после я становлюсь их рабом.

Я терпеть не могу стирать, но три года назад я решила, что так больше нельзя, решила, что буду стирать по четвергам и пятницам: в четверг постельное бельё и полотенца, в пятницу -- одежду. Я мучилась несколько месяцев, но не давала себе поблажек. Сегодня я не могу не ставить стирку в четверг, просто не могу. Если я преподаю рано утром, я поставлю стирку вечером, когда бы ни пришла, какой бы ни была уставшей. Если я могу позволить себе выйти из дома в девять, то с восьми до девяти я ношусь по дому, меняю полотенца, меняю постельное бельё, ставлю одну стирку, подготавливаю всё для второй -- вернусь, переставлю первую сушиться, вторую же немедленно загружу в стиральную машину.

Я терпеть не могу мыть полы, но в сентябре я решила выработать привычку делать это каждый вечер -- хотя бы на кухне и там, где едим. Я проклинала всё на свете, я выпрашивала у самой себя поблажки и не уступала самой же себе. Сегодня я не могу не помыть вечером полы на кухне и там, где едим -- не могу. Какая-то невидимая сила толкает и не даёт посидеть. Даже тогда, когда вернулась чёрт знает когда. Сначала я мою полы, потом всё -- можно сесть и сделать вид, что тебя больше нет. Всё равно больше ни на что не остаётся сил.

Наконец, вернулась моя дивная госпожа-уборщица. Пришла и обомлела -- как чисто! А будет просто сверкать, -- пообещала мне. Обещания она держит, этого не отнять. Я её очень люблю, она делает всё так, как надо, всегда.

А вот несколько месяцев назад Ыкл решил мне сделать сюрприз. Я уехала на конференцию, он же перед отъездом поинтересовался -- что сделать такого, чтобы ты вернулась и сразу почувствовала себя счастливой? Зная, что они не будут мыть полы каждый вечер, представляя как будет выглядеть дом через неделю, я молниеносно ответила -- закажи, пожалуйста, какую-нибудь уборщицу! Хорошую. На один раз, пока моя любимая госпожа не вернулась.

В день прилёта Ыкл позвонил -- я должен тебя предупредить, что в её уборке не всё пошло так и, может статься, ты будешь не совсем довольна.

Я ожидала чего-то неприятного, а получила кошмар, приправленный ужасом. Мои любимые аккуратно разделенные на темы пять стопок бумаги она сгребла в одну большую. Я, конечно, всё разобрала, всего за каких-то четыре часа. Она выбросила две разбитые чашки, которые мы хранили как память; она сгребла аккуратные тематически стопки лекарств и сложила их все в самый лучший контейнер для еды, она положила под бутылки с маслом, уксусом и прочим, половую тряпку, выбросив бумажные полотенца, на которых они стояли прежде (справедливо выбросив, следует отметить, их действительно надо менять каждую неделю), она нашла мою любимую специальную тряпочку для протирания монитора и вымыла ей кухню. Она тяжело работала семь часов, но не успела помыть полы, туалеты, ванные и прочие стратегически сложные объекты.

Но где наша не пропадала, уже через каких-то три дня я всё за ней убрала и дом опять стал таким, каким должен быть.

-- Ну послушай, -- успокаивал Ыкл разъярённую меня, -- ты не из-за уборки, на самом деле, сердишься, это всё из-за переезда, я точно тебе говорю!

Мужская душа -- потёмки. Ей-ей.
Tags: зарисовки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 99 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →