Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 27

Многие соседи начали срочно ремонтировать дома. Вчера была прекрасная погода -- очень теплая и ясная. Сосед из дома напротив, одетый в шорты, напоминающие семейные трусы, с голым торсом, стоял на стремянке и подкрашивал фасад второго этажа белой краской. Аккуратно красил небольшой кистью -- делал мазок и откидывался назад, смотрел пристально: то ли любовался, то ли критически оценивал. Стремянка стоит у их дома уже неделю подряд, но до вчерашнего дня я ни разу никого на ней не видела. Ко многим другим домам прислонены похожие стремянки. В доме рядом, в это же время, соседка разбирала содержимое гаража -- всё выносила и выносила коробки, сидела на солнце и выкладывала из них всякое -- одно за другим. Сосед красил стену и разговаривал с соседкой, которая разбирала коробку. Пасторальная картина выходных.

Коллега И. поведал, что раз уж карантин, а доставки из икеи работают нормально, то они решили сделать небольшой ремонт на кухне. Я точно не знаю что конкретно он имеет в виду под словом ремонт, но предполагаю, что ничего глобального они делать не будут. Услышав это, мы немного позавидовали и немедленно заказали новую занавеску в комнату девочек, набор стаканов (дитя их бьет из спортивного интереса, минимум, два в неделю) и новый набор посуды, вместо такого же уже имеющегося, но наполовину разбитого (и тут дитя совершенно не виновата, старались все, в течение трех лет).

Друг И., живущий в Израиле, рассказал, что они теперь гуляют вокруг клумбы. Недалеко от их дома большая клумба и они -- он, жена и двое детей, гуляют круг за кругом вокруг этой самой клумбы. Раньше, -- вздохнул, -- ходили гулять на шоссе позади дома -- напротив шоссе огромное поле, сейчас практически нет машин и гулять по нему очень приятно, но с недавних пор там стоит много полиции, которая останавливает всех идущих, строго спрашивает куда и зачем они направляются и, если цель не соответствует указаниям, наказывает -- в первый раз прощают, потом штрафуют, а потом даже не знаю что. Так что они перестали ходить на шоссе, а гуляют исключительно вокруг клумбы, там никто не ловит и не наказывает. Также рассказал, что, теоретически, он мог бы ходить в свою лабораторию -- она открыта, работа в ней прекращаться не может, но у них всё автоматизировано и никто туда не ходит. Он тоже не ходит -- чего туда ходить, -- говорит он, -- я и дома так же эффективно работаю.

Сегодня поход в поликлинику это детектив напополам с научной фантастикой. По завету Ыкла и всех остальных шла исключительно садами и огородами, скрывалась как партизан, честно шарахалась от людей, наводя на них тем самым, кажется, благоговейный ужас. Но поликлиника на центральной улице, потому, неминуемо, я на нее вышла. Я не была на ней всего неделю, но будто не была вечность. Закрыто практически всё, даже мой любимый настоящий английский бар, из которого в субботний и воскресный полдень часто выходили леди с голубыми буклями, ходунками, некоторых держали под руку их дети или внуки, они всегда загадочно-сдержанно улыбались и от них всегда доносился хорошо-слышимый запах хорошего горького эля. Этот бар, мне казалось, открыт всегда, он просто олицетворение нашего места -- там собираются и стар и млад, утром и вечером, в будни и в выходные. Сейчас же он плотно закрыт и ощущение, словно он заколочен. Остальное вокруг тоже закрыто -- все небольшие лавочки, агентства недвижимости (коими плотно заполнена эта улица), моя любимая оптика, небольшое кафе -- закрыто совершенно всё. Открыты лишь две мелкие продуктовые лавочки, магазин мясника, небольшой магазин, где продаются сигареты, напитки и необходимая еда, и небольшое кафе, торгующее теперь исключительно на вынос.

В поликлинику заходить нельзя. В смысле, можно только в том случае, если вам позвонил доктор и сказал прийти. Об этом следует сообщить когда вы звоните в дверь. Иначе никак. Вся поликлиника обклеена плакатами о коронавирусе: о сегодняшних правилах, о безопасности, о том, кто находится в группе риска, о том, что делать если вдруг симптомы -- несть им числа. Я позвонила в домофон, мне ответила госпожа и спросила чего я тут, собственно, делаю. Я рассказала о цели визита, она было сказала мне заходить, как вдруг дверь приоткрылась, в проеме показалась медсестра в перчатках и маске, которая начала кричать страшным голосом: подвиньтесь, все, кто здесь стоит, подвиньтесь! Заметила меня и прицельно заговорила со мной: выйдите на улицу, немедленно выйдите на улицу, тут выходит пациент, ему надо выйти, освободите дорогу, после зайдете и позвоните в домофон опять. Я вышла из предбанника на улицу, и отошла на несколько метров под пристальным наблюдением медсестры. После этого она распахнула дверь, из которой быстро вышел господин и, не сбавляя темпа, пошел прочь в противоположную от меня сторону. После медсестра захлопнула заветную дверь и опять стало тихо. Тогда я снова зашла в предбанник и опять позвонила в домофон. В этот раз ответила другая госпожа и мне пришлось всё рассказывать заново. Я рассказала, госпожа внимательно выслушала, отключилась и через пару секунд раздалось жужжание, свидетельствующее о том, что можно открыть дверь.

Мне выдали необходимые формы и сказали заполнить их снаружи. В предбаннике? -- наивно спросила я. Нет, ни в коем случае, -- замахала руками госпожа, -- надо выйти совсем наружу! Я вышла на улицу, присела на ступеньки и начала заполнять форму. Заполнив, вернулась опять в предбанник. В этот раз на мой звонок ответила совсем третья госпожа, которая никак не могла понять что мне вообще надо. Я вздохнула и начала объяснять в третий раз. Мне велели ждать, через пару минут ко мне вышла уже знакомая сударыня. Я протянула ей форму, но удивленно отметила, что в форме не было места куда вписать детей. Каких детей? -- удивилась госпожа. Моих, -- растерялась я, -- мы вместе переехали. Так, -- посмотрела на меня госпожа, -- давайте всё сначала. Сколько вас вообще человек? Четверо, -- смиренно ответила я. Тогда вам надлежит заполнить четыре формы. Выйдите на улицу, стойте перед дверью, я вам сейчас всё принесу. Она исчезла за дверью, появилась опять через пару минут, держа в руках стопку бумаг. Вот это всё надо заполнить, -- протянула она мне бумаги, -- на каждого по отдельности. Я вздохнула, перевела дух, и села заполнять. Я успела заполнить только половину формы Ыкла, как вдруг она появилась снова -- только не забудьте, нам нужны все детали: номер медицинского страхования на каждого, в частности! Но, -- растерянно посмотрела на нее я, -- у вас же уже есть все наши данные в вашей системе. У нас? -- она так удивилась, что я серьёзно задумалась не сошла ли я с ума. Но я не успела додумать эту мысль, в проеме двери снова показалась медсестра в маске и перчатках и снова закричала страшным голосом: дорогу, все уходите, дорогу, идет пациент! Я опять отошла от предбанника, прижалась к забору и повернулась к нему лицом -- на всякий случай. Хорошо, что руки за спину заводить не стала -- классическая картина получилась бы. Пациент вышел, дверь захлопнулась, через минуту отворилась снова и на пороге возникла уже знакомая мне госпожа.

Давайте всё сначала, -- улыбаясь, сообщила она мне, -- вообще сначала. Давайте, -- вздохнув, согласилась я. Вы в какой поликлинике сейчас? -- строго посмотрела она на меня. В этой, -- показала я рукой на плотно закрытую дверь. А зачем вы тогда заполняете регистрационные формы? -- продолжала она свой допрос. Не знаю, -- честно сообщила я, так как я действительно не понимала для чего я это всё делаю. А что вам вообще нужно? -- она всё еще улыбалась, но несколько напряженно. Мы переехали, -- вздохнула я, -- мне нужно поменять адрес. И всё? -- облегченно выдохнула она. Почти, -- я смущенно отвела глаза в сторону, -- понимаете, место, куда мы переехали, теперь не относится к этой поликлинике, но врач мне пообещала, что сделает приписку в моем деле, чтобы до окончания всего этого вы нас оставили. Всех? -- удивилась госпожа. В каком смысле? -- переспросила я. В прямом, -- терпеливо пояснила госпожа, -- приписка, если и есть, я сейчас проверю, в вашем деле, все остальные же члены семьи должны будут перейти в другую поликлинику! Она всё продолжала улыбаться, я же невероятно растерялась -- как это перейти, мы же все вместе?! Стойте здесь, я сейчас вернусь, -- развернулась госпожа и скрылась за дверью, решив, видимо, что объяснять мне будет сложно. Она снова возникла в предбаннике через пару минут и сообщила, что вообще не может найти никакой такой приписки. Посоветовала идти домой и позвонить через пару дней -- они постараются связаться с врачом и выяснить что тот имел в виду.

Я пошла домой. Возвращалась я опять садами и огородами. Мимо меня прошли две женщины -- они шли по разным сторонам дороги и увлеченно перекрикивались. Расстояние им, кажется, совершенно не мешало. В небольшом переулке перед небольшим домом стояли мужчина и женщина, и оживленно обсуждали какую конкретно часть фасада перекрашивать в голубой цвет -- женщина всё показывала на верхнюю часть, поближе к крыше, мужчина же стоял рядом с дверью, спиной к двери, широко раздвинув руки и показывая -- вот до этой точки, вот так вокруг, всё это надо перекрасить! Дома в том переулке действительно один веселее другого -- тут и розовые, и голубые, и зеленые, и фиолетовые. И только этот, кажется, дом обычный -- белый. Ну что ж, сейчас самое время перекрасить. На углу небольшой улицы вся семья дружно мыла машину: мальчик лет десяти сосредоточенно пылесосил (он был на роликах и ездил от одной двери к другой, всё продолжая тщательно пылесосить каждый коврик), девочка лет двенадцати натирала тряпкой фары и бамперы, мама разбирала багажник: вокруг нее уже скопилась такая гора вещей -- велосипеды, чемоданы, какие-то пакеты, некоторые пустые, другие, напротив, переполненные, какая-то одежда, обувь, что невозможно было поверить в то, что вся эта куча действительно помещалась в этом багажнике, папа же тщательно намыливал крышу круговыми движениями. Время от времени они что-то кричали друг другу -- из-за пылесоса им всем было плохо слышно, потому кричали несколько раз одно и то же.

На нашей дороге не было почти никого -- только одинокие бегуны время от времени то бежали навстречу, то обгоняли. Я шла и шла, мимо меня проезжали редкие машины, я шла и наслаждалась потрясающей погодой. Впервые в этом году я не стала надевать теплую куртку, но надела лишь легкий свитер и легкий плащ, набросив на шею палантин. Мне было хорошо -- ни холодно, ни жарко. Только мысль о том, что опять придется звонить в поликлинику, несколько утомляла. Я дошла до дома, отметив, что уже в нескольких соседских садиках распустились дивные тюльпаны, уже начала сетовать на всё произошедшее Ыклу, как вдруг раздался телефонный звонок: здравствуйте, -- поприветствовала меня госпожа, -- мы нашли приписку! там написано, что и вы, и вся ваша семья можете оставаться с нами до окончания всего этого... -- она замялась, и продолжила, -- всей этой истории.

Обычно Ыкл заведует дитятей по утрам, моя же очередь после обеда. Но утром дитя само совершенство -- она, конечно, громит, но так -- очень несерьезно. А вот после обеда, когда она переполнена энергией, которая брызжет во все стороны, с ней сижу я и бесконечно подбираю, убираю и привожу в порядок всё, что она успевает разгромить за те пять минут, когда я не смотрю. В этот же раз я ушла и с ней остался Ыкл. Ты не представляешь, -- бросился он ко мне с порога, -- сколько всего она успела разгромить за всего пять минут! Я ушел наверх всего на пять минут, а она разгромила не только всё в салоне и на кухне, но и в саду! Сколько она может разгромить за пять минут, -- вздохнула я, вспоминая, -- я как раз прекрасно знаю!
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments