Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 36

У дитяти появилось новое любимое развлечение. Раз уж нельзя гулять вволю, так она гуляет в саду. Научилась туда выходить, бродит, громко разговаривает сама с собой -- интонации разнятся, то ласковый лепет, то грозное бурчание. Видимо, не всё у нее гладко в отношениях с садом. Она не только выходит в сад, но выбрасывает туда всё, что может. Теперь у нас разгромлен не только дом, но и сад. Я же, вздыхая, собираю все кубики, свои тапочки, свои шапки, ее кукол, любимую коляску и прочее, что она успела утащить и аккуратно разбросать по территории сада, и упрямо заношу обратно в дом -- на место. Дитя в восторге -- это теперь новая игра: вынести насколько можно больше предметов, чтобы мама наклонялась, собирала их по одному только для того, чтобы через мгновение они все опять оказались там же. Теперь я собираю всё только в конце, когда дитя больше не проявляет желания выходить в сад. В саду вообще оказалось много интересного -- одуванчики, трава, какие-то сорняки, много земли. Дитя старательно скребет совочком плитки, но скрести землю, почему-то, отказывается.

Вчера во время утренней прогулки вдруг из глубины леса вышел человек, который вначале показался мне то ли инопланетянином, то ли космонавтом. Был он в тяжелой кожаной куртке, под которой была трикотажная кофта с капюшоном -- капюшон был надвинут по самые глаза, на пол-лица белая маска, на руках огромные черные перчатки с большими раструбами. За пару секунд до его появления, оттуда же выбежала большая страшная собака. Высокая, мощная, с бело-черной мордой -- издалека мне показалось, что собака тоже в маске. Человек появился сразу после нее и начал громко звать ее к себе. В руке он держал поводок, и всё бежал за собакой, призывая ее одуматься и идти за ним. Увидел проходящих мимо людей и как-то вдруг неловко заметил -- сбежала, не понимает, что так нельзя, сейчас вообще ничего нельзя. Собака вдруг остановилась, осмотрелась вокруг, подошла к ближайшему дереву, подняла ногу, постояла немного, после чинно пошла обратно -- вглубь леса. Человек пошел за ней и я пару минут пыталась понять видела ли я это действительно или мне привиделось.

Дитя скучает по сверстникам. Всякий проходящий мимо ребенок вызывает у нее восторг -- она немедленно пытается бежать в его сторону, что-то громко лепечет по дороге, всё пытается увернуться от нас, останавливающих ее, всё пытается добежать до ребенка. Другие родители так же сдерживают своих детей этого возраста, словно щенков. Мы виновато улыбаемся им, они не менее виновато улыбаются нам -- нельзя, никак нельзя. Мы объясняем дитяти: нельзя идти к деткам, карантин, понимаешь? Она смотрит, думает, после старается вырваться и убежать. Мол, плевала я на ваш карантин, там потенциальный друг на всю жизнь идет, а вы меня не пускаете! Хорошо, что пока ее достаточно легко отвлечь, к тому же, как только дети исчезают вдали, она теряет к ним всякий интерес.

Вчера был последний день Песаха. Финальный аккорд прозвучал уже утром -- Ыкл приготовил самый лучший до сих пор гефриште мацес. В нем было огромное количество всяких ингредиентов, он был неимоверно вкусен -- вкуснее любого пирога, вкуснее любого десерта. Впрочем, он не был десертом -- это был полноценный завтрак. Ну что ж, маца съедена, Песах закончился, следующий гефриште мацес будет только через год. Правда есть один долг: Ыкл пока не испек еще одну партию булочек, хотя и обещал. Но окончание Песаха, мне кажется, не является достаточно уважительной причиной отлынивать от приготовления булочек, о чем я ему и сообщила. Он же ушел обдумывать мои слова.

Уже несколько недель подряд я заказываю родителям продукты по интернету. Звоню им домой, мы с папой обсуждаем каждый продукт, он говорит что положить в корзину, моя же главная цель -- забронировать доставку. Несмотря на то, что мы уже несколько недель это делаем, папа всё никак не может привыкнуть к концепции покупок продуктов по интернету. Им привезли очередной заказ пару дней назад, и я позвонила, чтобы забронировать очередную доставку на две недели вперед. На неделю вперед уже всё давно забронировано. Но мне сейчас ничего не надо! -- озадаченно объясняет мне папа, -- я же только что всё получил! Папа, -- восклицаю я, -- это не на завтра, это на две или три недели вперед, сейчас главное -- забронировать место! Но откуда же я знаю, что нам будет надо через три недели? -- опять спорит папа. Это вообще не имеет значения, -- в очередной раз повторяю я, -- сейчас положим в корзину что-нибудь, хоть десять бутылок оливкового масла, забронируем день доставки, а подкорректировать заказ можно всегда, хоть за день до самой доставки. Ведь тогда ты уже будешь знать что вам надо. Тогда буду, -- всё еще рассеянно отвечает папа, и продолжает, -- нет, не понимаю я всего этого, я же только что сходил в магазин, в смысле мне привезли заказ, мы еще даже есть не начали, а ты мне говоришь, что надо опять в магазин бежать. Но я же только что там был! -- смеется заразительно, я начинаю смеяться вместе с ним, после же опять становлюсь серьезной и строго сообщаю, -- пока не забронируем место на три недели вперед, не отпущу! Ладно, -- сдается папа, -- давай бронировать, сейчас придумаем что будем покупать. Скажи ей, -- кричит мама из другой комнаты, -- нам ничего не надо, у нас всё есть, нам только что привезли!

Никак не могу дозвониться до господина из химчистки, несмотря на то, что получила сообщение, что теперь они работают. Оставила ему сообщение, но пока он так и не перезвонил. Буду пытаться опять -- у него в заложниках два моих прекрасных платья и нежно-розовые джинсы. И всё это я хочу назад.

Несколько раз в неделю мы получаем письма с видео-роликами от воспитательниц из садика. Там они читают детям сказки, поют и даже пускают на экране мыльные пузыри. Также предлагают рецепты печений, тесто для которых, по их утверждениям, могут сделать даже двухлетние дети. Я не знаю какие талантливые у них дети, но на меня эти рецепты наводят тоску и ужас -- возьмите сто три грамма масла, растопите, смешайте с двадцатью восемью граммами яиц, -- начинаю читать я, и вздыхаю -- нет, печенья мы делать не будем. Я могу себе представить (хотя и с трудом) как можно взять сто три грамма масла, а вот двадцать восемь граммов яиц выходят за пределы моего воображения. Не будет тебе печенья, -- сообщаю я дитяти, -- она же радостно открывает ящики моего стола и извлекает из них всё, что только можно. Видимо, мстит за то, что отменились печенья. Кстати, о ящиках стола. Я придумала, как мне казалось, гениальный способ сделать так, чтобы она не могла их открыть -- наклеила снизу до самого верха две широкие полосы клейкой ленты. Первые два дня она подходила к ящикам, дергала их за ручки, ящики не поддавались и она отходила несолоно хлебавши, но не расстраиваясь -- вокруг очень много интересных занятий. Вчера же я увидела как она аккуратно подцепила клейкую ленту, отклеила столько, сколько надо, чтобы открыть верхний ящик и счастливо раскидала его содержимое. Нет, -- завопила я, -- нельзя! Она расхохоталась так весело, словно я согласилась делать печенья.

Прислали письмо из садика, в котором сообщили, что, как минимум, до конца этого месяца садик точно закрыт. Обо всех изменениях обязуются сообщать незамедлительно.

Соседка прислала очередной список, в частности попросила заказать тридцать шесть бутылочек воды. Несмотря на все мои хитрости (берем две таких упаковки, еще две таких, и вот такую), сайт позволил мне заказать только тридцать. Нет, говорил он мне, когда я пыталась положить в корзину воду совсем другой фирмы, нет и нет, вы превысили максимально разрешенное количество. Я пыталась и так и эдак, но сайт мне твердо сказал не бывать этому, никогда. Вздохнула, и согласилась на тридцать. Послала ей сообщение о том, что я пыталась, но никак. Ничего страшного, пишет мне она, тридцати вполне хватит. Я же пребываю в некоторой растерянности -- неужели теперь такие серьезные ограничения даже на воду?

Положение здесь пока только ухудшается -- вчера число смертей приблизилось к четырнадцати тысячам, число же зараженных перевалило за сто три тысячи. Везде то ли гордо, то ли успокоительно сообщают, что Италию мы пока не догнали, хотя уже не так далеко. На данный момент полный карантин продлили еще на три недели, но сдается мне, что и через три недели никаких особенных изменений не предвидится. Впрочем, они утверждают, что карантин благотворно влияет и, что с их точки зрения, на данный момент наблюдается положительная динамика. Я, честно говоря, не понимаю что это значит, учитывая, что количество ежедневных смертей держится около одного и того же рубежа с погрешностью в десять процентов. Сообщают, что с ослаблением карантина торопиться не стоит, так как в таком случае сведутся на нет все усилия и все жертвы, которые уже принесены -- за предыдущие три недели. Терпите, люди, скоро лето -- говорят нам главы, если перефразировать на понятный мне язык. И действительно -- совсем скоро.

Вчера видела соседку инициатора концертов кухонной утвари. Она готовилась куда-то ехать. Стояла рядом с машиной и будто думала ехать или не стоит. Увидела нас, улыбнулась радостно, спросила как дела. Поговорили пару минут ни о чем -- я ее совсем не знаю и не знаю на какие темы, кроме очень общих, с ней говорить. Но спросила будут ли продолжаться импровизированные концерты, она же широко улыбнулась и сказала -- конечно, конечно будут! Я пошла домой довольная, в предвкушении. Но вчера, почему-то концерта не было -- уже не знаю что тому виной. Всё надеюсь, что будет сегодня. Эти концерты здорово объединяют всех жильцов нашей небольшой улицы и мне кажется, что все их ждут. И почему никто кроме нее не додумался до них раньше?

У чада всё еще каникулы. В данном жизненном режиме это означает, что нет домашних заданий -- учителя затаились и отдыхают. Чадо не отлынивает и пока занимается уроками из русской гимназии -- там математика, русский и биология. Также учит песни на иврите и довольно нам их потом поет. Стала гораздо лучше читать на иврите, что, несомненно, радует.

Вчера закончила еще один кусок статьи. Сегодня перепишу его еще раз начисто и, если всё будет удовлетворительно, завтра можно будет перенести в файл. Вот удивительно -- мне совсем не тяжело переписывать хоть сто раз, но мысль о том, что надо всё переносить в файл наводит на меня ужас. Потому я делаю это в самый последний момент. Но завтра, думаю, этот момент -- ура -- уже настанет.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments