Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 39

Вчера удалось забронировать доставку на третье мая. Целую неделю я внимательно следила за тем как и когда открываются даты. Особенной закономерности не увидела, но поняла, что больше, чем на две недели вперед они даты не открывают. В субботу я изо всех сил била себя по рукам, чтобы не соблазниться и не забронировать место на субботу вечером второго мая -- нам нужно в воскресенье, повторяла себе я, уходила с сайта, чтобы избежать соблазна, стараясь не думать об этом вообще. Решила, что буду пристально следить в воскресенье утром за развитием событий. Буквально за пару минут до того, как мы собирались выйти на прогулку, я обновила страницу сайта и увидела, что третье мая открыто -- правда, посмотреть мне на это чудо дали только одним глазком, немедленно выбросив меня в виртуальную очередь. Но очередь была короткой -- всего-то двенадцать минут, посему я сообщила всей ячейке, что догоню их потом -- после того, как отстою очередь и, надеюсь, забронирую нам доставку на третье мая. Ыкл был крайне недоволен -- почему нельзя этого сделать после того, как мы вернемся? Почему именно во время прогулки?! -- всё бурчал он, я же, пытаясь сохранять спокойствие, объясняла -- потому, что я не могу им сказать: извините меня, пожалуйста, я тут пойду погуляю, скоро вернусь, а вы, будьте добры, не занимайте всех мест и дайте мне тоже маленькую возможность кормить нас и соседку еще одну неделю, понимаешь?

Я всё так хорошо объяснила, но они всё равно уходили расстроенными и бурчащими. Идите, -- всё выгоняла я их, -- мне действительно нужно только двенадцать минут, чтобы попасть на сайт и, если всё нормально, еще одна минута, чтобы забронировать, корзина у меня уже давно готова, давно! Мы договорились созвониться, как только я всё сделаю, чтобы они сообщили куда мне бежать. Я терпеливо ждала все двенадцать минут, сердце билось как сумасшедшее, впрыск адреналина был такой, какой бывает только от чего-то невероятно волнующего -- первый поцелуй, первое свидание, законченная статья. Впрочем, нет -- ничего, пожалуй, не сравнится с ощущением, что через буквально уже девять минут есть небольшой шанс забронировать место на две недели вперед.

Сайт пустил меня, как и обещал, ровно через двенадцать минут, и оказалось, о чудо, что дата мне не привиделась, что она открыта и, более того, есть любое время на выбор, совершенно любое. Я забронировала нам обычное время, но в первый раз что-то сорвалось и сайт вежливо попросил меня забронировать снова. Я боялась, что места уже нет, но к счастью оно всё еще было, потому я, не думая, забронировала его еще раз, ничего больше не трогала, только проследовала к кассе -- скорее платить. Заплатила, дождалась подтверждения, что мой заказ принят, что дата забронирована, набросила куртку и побежала в лес. Я позвонила им по пути, пытаясь выяснить где конкретно они находятся. Ыкл сообщил, что они рядом с тем бревном, с которого так любят прыгать девочки. Я прекрасно помнила бревно и даже помнила всё в радиусе метра, но совершенно не помнила как до него дойти. Блудить в трех соснах -- это точно про меня. В данном случае, меж трех дубов.

Я всё звонила и звонила, но в какой-то момент Ыкл сообщил мне, что боле не может выделить мне ни секунды, так как буквально через секунду дитя утонет в луже. На улице светило яркое солнце и мне оставалось только догадываться где дитя сумела найти лужу, да еще такую, в которой можно утонуть. Впрочем, я нисколько не сомневалась в том, что если кто и в состоянии найти подходящую лужу в такую погоду, так это дитя. Она, в этом смысле, необыкновенно талантливая. Но, тем не менее, я позвонила опять, так как бревно я уже нашла и даже стояла рядом с ним, но никого из них там уже не было и в помине. Я издалека слышала их голоса, но не понимала куда идти. Иди вперед, -- скомандовал Ыкл уже спокойнее, лужа, явно, осталась позади, -- мне кажется, что я тебя только что видел. Я вышла на тропинку и наконец увидела всех их, стоящих немного вдалеке. Я побежала изо всех сил, в частности, чтобы срочно поделиться своим колоссальным успехом. Ыкл обнял меня и рассмеялся, -- вот это пульс! ты что, -- восхищенно спросил он, -- пробежала марафон? Нет, -- едва переведя дух отвечала я, -- я бежала сюда изо всех сил, это раз, а два, самое главное, я забронировала нам доставку на третье мая! Ура, -- восторженно заметил Ыкл и добавил осторожно, -- а я боялся спрашивать, решил, что ты сама скажешь. Ха, -- парировала я, -- и не пойти с вами вовремя гулять и не суметь забронировать доставку, ради которой я не пошла вовремя гулять, это уж слишком, ты так не считаешь?! Я-то, конечно, считаю, -- вздохнул Ыкл, -- вот только не уверен, что они со мной согласны.

На прогулке мы встретили семью с ребенком немного моложе дитяти. Ребенок сидел в коляске спокойно, но вдруг, в какой-то момент, начал горько плакать. В этот самый момент дитя, радостно, крепко держась за мои руки, собиралась в очередной раз спрыгнуть с бревна, кажется, в сотый. Она замерла, обернулась на плач и так и стояла не шелохнувшись, скорчив несчастную морду, пока ребенок плакал. Изредка поворачивалась ко мне и в глазах ее стояло много немых вопросов. Ребенок плачет, -- объясняла ей я, -- что ж поделаешь. Наверное, -- продолжала я, -- что-то там не то, что-то ребенку не понравилось, вот он и плачет. Дитя скривилась еще пуще, собираясь, кажется, присоединиться к ребенку исключительно из солидарности, но в этот момент ребенок, вокруг которого прыгали родители, пытаясь его успокоить, перестал плакать. Дитя постояла еще пару секунд не двигаясь, словно желая убедиться в том, что это не секундный перерыв, после же повернулась ко мне, счастливо улыбнулась и радостно согласилась опять спрыгнуть с огромного бревна. Всё, теперь можно снова веселиться, никому рядом не плохо, никто рядом не плачет.

Домой мы шли медленно, наслаждаясь погодой и играя в игры. В этот раз мы играли в игру, в которой каждый давал друг другу два рифмующихся слова, с которыми надо было придумать двустишие. Два слова, доставшихся от меня чаду, были друг и утюг. Она всё мучилась, пытаясь что-нибудь придумать, всё объясняла мне, что с такими словами ничего придумать невозможно, как я немедленно парировала актуальным двустишием: наш сосед и близкий друг, выгулять решил утюг! Мама, -- застонала чадо, -- это глупое стихотворение, кто выгуливает утюги, ты чего? Как это кто? -- расхохоталась я, -- в нынешней обстановке все те, у которых нет ни детей, ни собак, ни кошек, ни прочих домашних животных или растений, которых можно было бы выгулять! Ыклу достались любовь и морковь, классика жанра, и он ответил не менее классически: променял я всю любовь на вареную морковь! Брр, -- скривилась я, -- ладно на морковь, что само по себе ужасно, но на вареную? Это же какая неудачная должна была быть любовь?! Молчи, -- захохотал он, -- какая рифма, такая и любовь!

Дом на углу всё ремонтируют и ремонтируют -- уже третий месяц подряд. Я всё никак не могу понять сколько же можно ремонтировать?! Рядом с ним стоит огромный мусорный бак, занимающий почти половину пространства перед входом, в котором строительный мусор, какие-то ветки, какие-то старые матрасы, старые вещи, куски старой мебели -- сборная солянка. Рабочие закрасили окна белой известкой и оттого создается ощущение, будто на окнах иней, прямо посреди солнечной весны. Иногда они работают на крыше -- без футболок, только в шортах, включают музыку на полную громкость, стараются заглушить музыкой шум всех своих устройств. Получается невероятная какофония. Всякий раз, проходя мимо этого дома, я думаю -- вот она, настоящая дискотека! Интересно, успеют ли они закончить всё до конца карантина или нет -- хоть ставки ставь. Но ставки ставить я не буду, а буду просто тихо продолжать наблюдать.

Стали появляться самолеты -- раз, а иногда даже два раза в день, я их слышу или вижу. Их рокот особенно хорошо слышен на фоне общей тишины. Тишина изредка прерывается звуками сирен скорой помощи, но помимо этого практически никаких звуков нет. Вот уж воистину -- бойтесь желаний своих. Ыкл мечтал жить в очень тихом месте, совсем тихом, где практически никаких звуков -- ни утром, ни днем, ни ночью. Именно с этим пунктом у этого дома проблема -- он стоит прямо на шоссе, которое, в обычное время, достаточно шумное. Чести ради, если закрыть все окна, то слышно всё гораздо хуже, поэтому дом особенно шумным тоже не назовешь. Теперь же его смело можно отнести к категории очень тихих -- вечно забитое шоссе сейчас скорее напоминает небольшую проселочную дорогу. Машины проезжают раз в несколько минут, да и те -- какие-то не серьезные. Вот только скорая помощь, только скорая помощь. И хочется, чтобы именно этих карет было поменьше.

Несколько дней подряд, помимо основной работы, я занималась другой, не менее важной, работой -- искала шарфик для бабушки Ыкла. Шарфик должен был быть узким, обязательно шелковым, обязательно в оттенках красного, обязательно красивым, обязательно удобным и таким, чтобы просто ах, чтобы мечта во плоти. Я всё искала и искала, но почти ничего не отвечало всем критериям сразу. Наконец, у меня набрался достаточно солидный список из шести шарфиков, который я немедленно ей отослала. Она позвонила на следующий день и мы подробно обсуждали один из них. Она всё спрашивала мое мнение, я же твердо сказала, что мое мнение, на самом деле, совершенно вторично, так как я послала ей только то, что мне понравилось, но главный критерий -- оно должно нравиться ей. Рассказала как делаю я: я всегда смотрю на картинку несколько дней подряд, всё примеряю то так, то эдак, всё пытаюсь понять будет ли меня эта вещь раздражать или, напротив -- это то, без чего я уже не мыслю как жить дальше. В первом случае, я закрываю картинку и забываю, во втором иногда покупаю (если не сильно жадничаю). Она ушла смотреть и думать.

Параллельно мы обсуждали подарок для дитяти. Что ей подарить? -- всё спрашивала она, я же совершенно честно отвечала, что ей ничего не надо, совсем ничего. Заклинала не присылать больше игрушек -- я оглядываю гостиную, смотрю на все игрушки, которые лежат тут везде и вздыхаю, -- не надо больше игрушек, пожалуйста. И одежды тоже не надо, -- быстро добавляю я, -- у нас уже имеющаяся никуда не помещается. Ей нужно пять раз на дню менять туалеты, чтобы за неделю надеть всё. Да и то -- всё не получится. Ну а что тогда? -- настойчиво, но растерянно продолжала вопрошать она. Я не знаю, но я попробую подумать, -- честно призналась я. Мы закончили разговор, я пошла дальше заниматься делами, как вдруг она перезвонила: слушай, -- радостно сообщила мне она, -- у ребенка же есть мать! давай мы все вместе подарим на день рождения ребенка подарок матери -- я считаю, -- засмеялась заразительным смехом, -- это будет справедливо. Незадолго до этого я всё уговаривала ее принять от нас в подарок кошелек, который я ей нашла, но она отказывалась. Помня о кошельке, я немедленно сообщила: у ребенка, между прочим, есть еще и прабабушка, тоже, кстати, единственная! Вот давайте мы лучше подарим подарок ей, как считаете? Она же расхохоталась от души и обещала обдумать мое предложение. Истинно -- мы с ней два сапога пара, не устану повторять. Что, в конце концов, может быть важнее нового прекрасного кошелька и дивного шелкового шарфика, я вас спрашиваю? Вот и я считаю, что ничего. Разве что, вот эти сандалии, на которые я уже давным-давно смотрю.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments