Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 41

Какое-то время не было интернета. И это удивительное ощущение -- никакой карантин не дает такого ощущения полной отгороженности от мира как отсутствие интернета. Внезапно окружающая жизнь, кроме той, до которой можно дотянуться, представляется настолько далекой, насколько что либо вообще может быть далеким. Ты лежишь, читаешь книгу, продолжаешь работать и жизнь будто бы не изменилась, но ты не знаешь ничего ни о чем том, что происходит где-то там, буквально в десяти минутах от твоей работы и книги. И не то чтобы от этого неуютно, но несколько странно. И только тогда, видимо, понимаешь, что это тоже большая часть жизни. Я уже планировала звонить коллегам и сообщать, что в ближайшее время, непонятно какое, я не смогу отвечать на письма, собиралась просить их сообщить, что не смогу провести обзорную лекцию и даже придумала как буду общаться со студентом: я позвоню ему по телефону, он будет сидеть и смотреть на свою копию, я буду смотреть на присланную мне копию и мы вместе будем проходить строчка за строчкой и абзац за абзацем. На самом деле, это практически то же самое, что и делать это с видео, с одним исключением -- мы друг друга не видим. Подумала даже было, что можно будет позвонить сидя в домашней одежде, не причесываясь, не приводя себя в порядок, но поймала себя на мысли, что не могу -- всё равно оденусь, всё равно приведу себя в порядок, то, что меня не видно, не значит, что можно выглядеть как попало. В конце концов, я же сама себя вижу и я не уверена, что буду довольна таким зрелищем. К тому же одежда настраивает на разный лад и та одежда, которая хороша для того, чтобы лежать на ковре, обложившись бумагами и сосредоточенно думать, категорически не подходит к ситуации, когда мне надо делать страшные глаза и сообщать что конкретно надо переделать, не вдаваясь в подробности как это сделать.

Только одно меня беспокоило -- как подкорректировать заказ продуктов, как туда внести всё, что надо, и убрать всё, что не надо. Но с этим можно было погодить до пятницы и я решила не дергаться, посмотреть за тем, как будут развиваться события, и, если интернета всё так же не будет, то решила пойти к каким-нибудь соседям и попросить их воспользоваться их интернетом на несколько минут -- исключительно для того, чтобы подправить заказ. А до воскресенья, когда мне надо будет снова бронировать доставку, решила я, интернет точно вернется, а если не вернется, я буду думать об этом тогда, а не сейчас. На линии мне всё сообщали, что они знают о том, что у нас что-то не то, что их специалисты над этим работают и что они надеются, что скоро всё будет хорошо. Наберитесь терпения и ждите, -- говорил мне автоответчик, я же следовала его совету -- терпела и ждала. Но пока я терпела и ждала, я продолжала планировать и придумывать как сделать без интернета всё то, для чего нужен интернет. Я уже всё запланировала, я уже всё придумала, я уже перестала нервничать и вообще об этом думать, я уже поняла, что без интернета вполне можно жить и даже подумала, что обязательно уменьшу время, которое провожу в этом виртуальном царстве, как вдруг вернулся интернет и оказалось, что всё как всегда. И буквально за минуту жизнь вернулась туда же, где была всего какое-то время назад, до того, как свернула вдруг в это в странное направление.

Вчера был абсурдный и несколько сумасшедший день. Утром раздался звонок в дверь. Мы никого не ждали, я удивленно пожала плечами и пошла открывать, не представляя кто это может быть. На пороге стояла растерянная, почти плачущая соседка. Доброе утро, -- быстро поздоровалась она, и немедленно перешла к делу, не дожидаясь ответных реверансов, -- у вас камера, вот эта, над дверью, работает? Я совсем забыла об этой камере, я точно знаю, что она не работает, нас предупредили об этом тогда, когда мы переезжали. Нет, -- растерянно ответила я, -- не работает. А что случилось? Я держала в руках чашку с кофе и пачку сигарет, я собиралась выйти покурить. Она села прямо на нашу дорожку и выдохнула: у меня сегодня ночью угнали машину. Я присела на ступеньку и замолчала, не зная что сказать. Дай мне сигарету, пожалуйста, -- попросила она, не вставая с дорожки. Я протянула ей сигарету, закурила сама, она жадно затянулась, отвернулась, смахнула слезы и всё говорила то ли мне, то ли самой себе: третий раз за пять лет, да что ж такое, третий раз! У меня на окнах написано сотрудник здравоохранения, ну как можно быть такими сволочами, как? Я вернулась очень поздно, поставила машину перед домом, зашла в дом, -- всё перечисляла она вчерашние действия. У меня не было сил и поэтому я не пошла в спальню, а легла спать прямо в гостиной. Я совершенно не помню заперла ли я дверь, я точно помню, что я повернула ручку вверх, чтобы дверь закрылась, но не помню заперла ли я ее на ключ. Но ты понимаешь, -- продолжала она растерянно, -- когда поворачиваешь ручку вверх, эту дверь невозможно открыть, вообще невозможно! И я всегда аккуратная, меня грабили три раза за последние пять лет, я всегда запираю дверь, но я была такая уставшая, что забыла. Черт бы их всех побрал, -- выдохнула она, снова отвернулась и смахнула слезы. Это старая машина, такая вообще никому не нужна, вот зачем они ее украли? Им она ни к чему, а мне нужна. Зачем? Почему?

Я сидела, слушала и не знала что сказать. Из дома что-нибудь исчезло? -- наконец спросила я. Нет, -- покачала она головой, -- только связка ключей. Они, видимо, зашли, забрали связку, быстро вышли, увезли машину и уехали. Ты уже позвонила кому-нибудь? -- аккуратно спросила я. Позвонила в полицию, позвонила в агентство, они сказали, что в течение часа пришлют человека, который поменяет замок и поставит заодно цепочку, -- всё так же растерянно продолжала она, -- папе пока не звонила, боюсь. Я позвоню, расскажу, я точно знаю что он скажет: скажет, что я невнимательная ворона, скажет, что не может такого быть, чтобы угоняли третью машину за пять лет, не может и всё. И у него не может, -- упрямо закачала она головой, споря не со мной, но с кем-то невидимым, -- а у нормальных, обычных людей из плоти и крови, может. Я не буду ему сейчас звонить, -- произнесла после некоторой паузы, затянулась жадно и продолжила, -- я сейчас с тобой посижу, а потом пойду вон к тем соседям, у них есть камера, я точно знаю, что она работает. Мне надо обязательно посмотреть на запись, к тому же, когда приедет полиция, было бы хорошо, если бы было хоть что-то, что можно им показать. Она докурила, поднялась с дорожки -- я пойду, хорошо? Я с тобой попозже еще поговорю. Она побежала к соседям, я же вошла в дом, пытаясь переварить только что услышанное. Но оно никак не переваривалось -- как? как это могло произойти?

Вечером все соседи опять вышли на улицу и опять играли на кастрюлях и сковородках. Чадо выбежала с кастрюлей и крышкой и стучала крышкой о кастрюлю. Соседи с грудным ребенком поставили на крышу машины прибор, выпускающий мыльные пузыри и в воздухе летало миллион пузырей. Они всё летали и летали, звенели сковородки, звучали свистки. Соседка-инициатор вышла в невероятно смешных разноцветных тапочках -- огнедышащих драконах. Наша соседка играла на колокольчике и я решила ничего не спрашивать до окончания концерта. Концерт длился минут пятнадцать, как обычно. Когда все поклонились друг другу, прокричали последнее браво и скрылись за дверями собственных домов, я пошла узнавать как дела.

Мы посмотрели запись, -- рассказывала уже успокоившаяся соседка, -- эти мерзавцы очень умные и всё рассчитали. Они припарковали свою машину вон там на углу, за тем большим такси, поэтому никаких номеров не видно. Потом на записи видно, как они подходят к моей двери, просовывают какую-то железку, кажется, в почтовый ящик, что-то там делают и буквально через минуту дверь открывается, они тихо заходят и через пару минут выходят. Закрывают за собой дверь, один из них идет обратно к их машине, второй садится в мою и они уезжают. Вот и всё. Приходили из полиции, -- усмехнулась она, -- через сто лет, кажется, дошла моя очередь -- ведь я живая, здоровая, только машину угнали, поэтому все остальные более срочные. Ну вот, пришли, снимали отпечатки, но сказали, что всё это бесполезно, сказали, что те были в перчатках и никаких отпечатков не оставили. Сказали, что запись не помогает совсем -- там не видно ни номера их машины, ни их лиц. В одном только эта запись полезна, -- вдруг задорно засмеялась она, -- поскольку, как они мне сказали, машину, скорее всего, угнали для того, чтобы совершать на ней ограбления, если вдруг на ней действительно совершат ограбление или скорость превысят или кого прибьют, то благодаря тому, что есть вот эта запись и тому, что я заявила сразу же, без промедления, всё, что произойдёт на этой машине начиная с половины третьего ночи, это, кстати, то время, судя по камере, когда всё это случилось, так вот, всё это -- точно сделано не мной. Она рассмеялась еще пуще -- ну хоть на этом спасибо, а то завтра узнала бы, что я ограбила три банка, два магазина и сбила трех старушек, вот было бы весело объяснять, что я не верблюд!

Вокруг нее стояло несколько соседей, все слушали, раскрыв рты и огорченно кивали головами. Потому, -- говорила одна соседка, -- что надо, чтобы в доме были деревянные двери! А то эти новомодные, стеклянные -- они же хлипкие, ее одним пальцем тронешь -- и нет ее. Она оглянулась и посмотрела на свою огромную дубовую резную дверь с небольшим окошком посреди. Да-да, -- подтвердила другая соседка, -- вот если деревянная дверь и есть сени, в которых еще одна дверь, то они в такие дома соваться не рискуют, слишком много хлопот. Только в те, где одна дверь, да и то хлипкая. Вот у вас, -- обернулись они ко мне, -- нормальные двери, хорошие. Вот только, -- покачала одна головой и посмотрела на наш эркер на втором этаже, -- зря вы окна открытыми держите, это же второй этаж, а не десятый. Туда залезть, -- она критически оглядела стену и эркер, -- раз плюнуть. И окно, пусть и не очень широкое, но при большом желании влезть можно, точно вам говорю! Отчего-то стало неуютно, я посмотрела на наш эркер и решила подумать об этом позже. Сейчас же мне срочно надо было обсудить совсем другую тему.

Послушай, -- начала говорить я окруженной со всех сторон соседке, -- мне как-то неудобно вообще напоминать, но машина машиной, а есть-то всё равно что-то надо, пришли мне, пожалуйста, список, чтобы я добавила к нашему. Слушай, -- схватилась она за голову, -- я совершенно об этом забыла, представляешь, совершенно! Я пришлю, попозже. Пришли обязательно, -- продолжала я, пытаясь сказать что-то к месту, -- к тому же, пара бутылок вина сейчас совсем не повредят! Точно, -- засмеялась она облегченно, -- буду пить вино, всё равно ничего не изменишь. Машину мою не найдут, сказали шансы у этого пятьдесят на пятьдесят, но ты же понимаешь, что это значит, понимаешь же? Завтра позвоню, попробую арендовать машину на время, пока не пойму что дальше делать. А вот вино мне надобно. И еда нужна тоже, и сигареты -- теперь, даже если бы я хотела, мне никак всего этого не привезти, никак. Я тебе пришлю список, попозже, ладно?

Я вернулась в дом, поднялась на второй этаж и долго стояла перед эркером, пытаясь понять закрывать мне окно или нет. Решила прикрыть -- ни вашим, ни нашим. Не люблю бояться. Не хочу.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →