Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 45

О. радуется, что со следующей недели в Израиле обещают послабление карантина. Я, говорит, уже срочно записалась к парикмахеру, к косметологу и еще пойду маникюр сделаю, пока они не передумали. Я аккуратно замечаю, что, может, пока повременить. Ну уж нет, -- упрямо говорит она, -- я сейчас схожу, а потом пусть хоть опять всё заново объявляют, мне уже ничего не страшно будет! Я ведь всё равно, -- добавляет успокоительно, -- каждый день на работу езжу, тут всё хорошо, не беспокойся. В Израиле приближается день независимости. В этот день, как правило, люди устремляются на природу делать пикники -- всюду запах жареного мяса, всюду голоса, всюду бегают дети. Несколько лет назад в какой-то газете опубликовали данные, из которых следовало, что только за этот день веселящимися и празднующими гражданами было съедено пятнадцать, кажется, тонн хумуса и какое-то невообразимое количество тонн всяких куриных частей. О. всё рассказывает о предстоящих визитах к парикмахеру и прочим, после добавляет -- а вот день независимости мы будем справлять на балконе! Мы уже купили мясо, купили хумус, гриль у нас есть, будем сидеть на балконе, жарить мясо и смотреть на деревья на улице, будто это лес, только удобнее и стирать меньше. Папа же сообщает, что они просто будут праздновать дома, так как балкона у них нет, потому никакого мяса на гриле не будет, а будет только мясо в духовке -- но особенное, не как всегда, праздник же!

Здесь послабление не предвидится, по крайней мере, не в ближайшее время. Пока никакого спада не наблюдается, количество смертей приближается к двадцати двум тысячам и эти цифры не учитывают смертей, зафиксированных вне больниц. С завтрашнего дня обещают опубликовать настоящие цифры -- такие, которые почти настоящие. Поскольку нам раз за разом повторяют, что цифры, публикуемые до сих пор, сильно занижены, остается только гадать что я увижу на экране завтра. Сомневаюсь, что это будет что-то радостное.

Сегодня весь день идет дождь. Он не прекращался, кажется, ни на секунду -- как начал идти утром, так и решил продолжить. Чего, собственно, останавливаться, когда всё так хорошо началось? Ыкл и девочки пошли утром, как всегда, гулять, я же посмотрела на погоду, пожелала им хорошей прогулки, и осталась дома. Всё думала о том, что если бы вдруг здесь открыли на пару дней парикмахерские, я бы тоже помчалась радостно тотчас же. Я, конечно, соблюдаю разумные меры предосторожности, но нормально выглядеть является одной из самых необходимых мер, чтобы не сойти с ума -- если это не предосторожность, то я не знаю что такое предосторожность.

Господин из химчистки прислал сообщение, что мои вещи готовы и их можно прийти и забрать в любое время когда они открыты. Я, честно говоря, несколько удивленно смотрела на это сообщение, так как уже отчаялась его когда-либо получить. Я исправно звонила господину два-три раза в неделю в течение последних трех недель, но он словно сквозь землю провалился. Я решила, что буду продолжать звонить время от времени, волнуясь уже не столько за одежду, сколько за самого господина. Так что сегодняшнее сообщение меня очень обрадовало и теперь осталось понять когда у меня есть время пойти и забрать вещи. В этом, на самом деле, заключается, некоторый абсурд ситуации -- всюду карантин, в том числе и у меня, но, тем не менее, я мучительно выбираю время, чтобы пойти в химчистку. Завтра, к примеру, я точно не могу -- сначала у нас семинар, а потом у меня лекция, послезавтра утром я работаю не отрываясь, после есть много домашних дел, а потом уже всё закрыто и даже рассуждать нет смысла. В пятницу у нас совещание группы, перед этим я работаю, после этого у меня встреча со студентом, потом я опять работаю. И такая дребедень целый день, динь-ди-лень. Ну да ладно, я не буду, конечно, ничего этого откладывать, а пойду, скорее всего, в четверг -- надо же освободить мои вещи, они и так в заложниках уже больше месяца.

Вдруг подумала, что лучше всего в этой ситуации трудоголикам, влюбленным в свою работу и продолжающим на ней работать. Считать, что сейчас работы стало меньше, так как она стала дистанционной, по меньшей мере наивно -- работы, как раз, стало значительно больше, так как теперь всё необыкновенно удобно -- не надо просить работника приехать, не надо умолять остаться подольше, не надо обсуждать никаких дополнительных часов -- просто говоришь: если можно, пожалуйста, сделайте так, чтобы вот это вот было сделано вот до этого времени. И всё. Удаляешься со сцены. После этого работник, влюбленный в свою работу и получивший возможность на ней, в прямом смысле слова, жить, будет сидеть дни и ночи напролет, пока это не будет сделано. И не скажешь ему пора домой -- он теперь и так дома. И не скажешь хватит работать -- он теперь живет на работе. И те, кто не привык работать из дома, пережив начальное состояние небольшого шока от того, что всё смешалось в этом мире бушующем, постепенно вошли во вкус и теперь поняли всю прелесть работы из дома -- если правильно организовать окружающую среду, то работать можно не прекращать вообще. И это явилось для многих необыкновенным откровением.

Дополнительным откровением явилось то, что внезапно на работу есть больше времени. Мало кто до конца понимал как тяжело работать на работе, где ходят туда-сюда всякие люди, вваливаются каждые полчаса (а то и чаще) с какими-то (совершенно глупыми) вопросами, выбивают из колеи, в которую потом приходится возвращаться. Только вернулся, только вспомнил, что делал, как раз -- очередной фрукт с неотложным делом и неотложными вопросами. А все эти бесконечные совещания и заседания? Все эти нескончаемые перебежки по коридорам (срочно отчитайтесь о работе, проделанной за последний квартал позапрошлого года -- как это не помните? а вы всё бросьте, немедленно вспомните и быстро отчитайтесь!), все замечательные коллективные перекуры, плавно переходящие в обеды, плавно переходящие в полуденный кофе с печеньями -- и когда, спрашивается, работать в такой невыносимой обстановке? И вдруг появился ответ -- тогда, когда работа и дом стали единым целым! С домашними можно не церемониться: дорогая, позови меня, когда будет накрыт обед, но только не раньше, а именно тогда, когда уже всё стоит на столе, и подожди, пожалуйста, пару минут, я скоро приду, у меня тут последний кусок остался. Да и после обеда красота (как когда-то в ресторанах) -- встал, и пошел дальше работать, а кто там будет убирать это не твоя забота -- у тебя важная работа, ее нельзя прерывать ни на секунду, иначе небеса рухнут. Я сам, брат, из этих, я точно знаю о чем говорю. Правда, я еще и из тех -- которые накрывают на стол и ходят на цыпочках в ожидании, а после убирают со стола, так как больше некому. Так что, я и тут знаю что говорю.

Когда-то, когда я училась в магистратуре, у меня не было компьютера. Я, в прямом смысле, жила в университете. Я бежала туда в десять вечера, так как мне надо было срочно что-то записать, я возвращалась домой спать тогда, когда уже не ходил никакой транспорт. Но я жила всего-то в часе ходьбы и меня это даже успокаивало. Бедная девочка, -- причитала моя мама, -- так жить нельзя, ты же живешь на работе! В аспирантуре у меня появился компьютер и я перестала ездить в университет без особой надобности. Нет, я ездила когда надо было преподавать, когда мне нужны были книги или журналы, или, к примеру, когда мне надо было срочно поговорить с коллегами -- лично, бегая перед доской и исступленно исписывая ее своими гениальными мыслями. Впрочем, чаще только для того, чтобы услышать, что такой мути мир не видел уже очень давно, после вздохнуть и начать всё сначала. Так жить нельзя! -- опять причитала мама, -- тебе надо отделять дом от работы! Тебе надо, -- объясняла она мне, -- решить, что ты каждый день едешь на работу в определенное время, а потом возвращаешься домой, тоже в определенное время, и на этом всё. Что всё? -- изумлялась я. Всё всё, -- убежденно говорила мама, -- всё, ты приехала домой, больше никакой работы, теперь только дом. Что значит никакой работы? -- изумлялась я еще сильнее, -- что, вообще не работать?

Мы с мамой никогда не могли понять друг друга, что, впрочем, не так удивительно -- я теоретик, которому ничего не нужно, кроме головы, тетрадки и ручки, она же практик -- ей нужна лаборатория, ей нужны реагенты, у нее какие-то опыты, что-то куда-то убегает, что-то с чем-то отказывается смешиваться и проверить всё заново можно только в лаборатории, которая, к сожалению, закрывалась на ночь. Я совершенно убеждена в том, что если бы ее лаборатория работала по ночам, я бы помнила о том, как она выглядит, исключительно по фотографиям. То же, впрочем, можно сказать и о папе. Но какое-то время я честно пыталась воплотить в жизнь ее план. Я вставала утром, быстро собиралась, завтракала и ехала в университет -- на работу. Там я садилась за стол и понимала, чаще всего, что ничего не могу делать, вообще ничего. Ничего страшного, решала я, я пойду поболтаю со знакомой аспиранткой, исключительно для поднятия духа и для необходимого первого толчка, а уж после этого я вернусь и просто ух, что такое докажу!

Я стучала к ней в дверь и всё начиналось совершенно невинно: мы выходили на балкон покурить. После мы обсуждали задачи -- мои и ее, впрочем, именно это мы делали очень быстро, так как работали в совершенно разных областях, после просто говорили за жизнь, к тому времени оказывалось, что мы опять хотим курить, мы курили, разбредались по офисам, твердо обещая друг другу, что, начиная с сейчас, не будем вставать до самого вечера, но уже через час она стучала в мою дверь и спрашивала не хочу ли я сходить пообедать. Время обеда, -- улыбалась она, я вздыхала, вставала и мы шли обедать. После обеда мы, конечно, курили, потом обязательно пили кофе (как работать без кофе?), потом начинался какой-нибудь невероятно интересный семинар, на который обязательно надо было сходить. После семинара всегда интересно поговорить с докладчиком, задать ему вопросы, послушать его ответы (из которых понимаешь, в лучшем случае, половину, но не говоришь, конечно, ведь ты же глупый аспирант, тебе не положено понимать больше), потом все пьют кофе, а потом внезапно оказывается, что уже семь часов вечера, на улице темным-темно и пришло время (по маминому сценарию) ехать домой, чтобы быть дома. Без всякой работы. Я добиралась до дома такая измученная, словно я не потратила день на черт знает что, а будто я действительно тяжело работала. И это, наверное, было самое поразительное во всем этом сценарии. Приблизительно тогда я решила, что буду работать там, где удобно и поселилась на работе. Ну, или привела работу домой -- кому как нравится. Как ни странно, это дисциплинирует -- не к кому постучать, некого позвать покурить, да и вообще сидишь и сидишь -- самое время поработать.

Но карантин скоро закончится. И все те, кто обычно работает на работе, вернутся работать туда, как всегда. Жить же продолжат дома. Это не на всю жизнь. И дождь, надеюсь, завтра тоже закончится. Ну хотя бы в четверг, мне действительно надо в химчистку.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments