Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Хроники коронавируса 55

Начали проявляться первые будущие последствия всей этой истории. На будущий год (надеюсь, только на него) отменили практически все относительно серьезные курсы, по причине малой рентабельности. В привязке к этим предметам, это, как минимум, смешно -- это относительно серьезные математические курсы, на которые, как правило, записываются те, которые действительно хотят учить математику. Впервые, кажется, с начала всего этого, я расстроилась как никогда до этого. Я плохо понимаю как можно учить математику без этих предметов, что человек, собственно, будет знать по окончании? Мне это не только не ясно, мне очевидно, что это уже не может называться полноценной учебой. Но от всех факультетов требуют чем-то пожертвовать. Я понимаю причины, но, тем не менее, внутри меня всё бунтует против вот такого решения. Это, боюсь, далеко не последние последствия, думаю, что всё отразится и на зарплатах, и на повышениях оных и на всем остальном. Практически уверена. В одной из статей, написанных в знак протеста, выказано справедливое удивление тем, насколько правительство бешено стремится увеличить количество исследований, бездумно сочетая это практически с прямым указанием резко, в десятки раз, сократить финансирование всех научных заведений. И никак, кроме зазеркалья, это не обозвать. Я всё еще стараюсь не думать обо всем этом, пока лишь продолжаю переформатирование экзамена -- так, чтобы он подходил к нынешним реалиям. Всё меньше уверенности в том, что в сентябре откроется полноценный семестр. Скорее всего, достаточно большая часть останется дистанционной, и к этому тоже надо готовиться -- не только в прямом, физическом, смысле, адаптируя материалы и стиль лекций, но и в моральном.

Зато появилось невероятное количество профессиональных семинаров, проводящихся дистанционно. Люди отказываются мириться с тем, что отменили конференции, отменили летние и весенние школы, отменили всё, где можно было встретиться и поработать. Потому все стараются, как только могут, воссоздать атмосферу всего этого дистанционно. Вчера получила приглашение присоединиться к неформальному обсуждению, которое последовало вслед за одним из таких семинаров. На обсуждении собрались люди со всего земного шара. Нас было немного, но почти каждый сидел в своем часовом поясе и подстраивался под остальных. В Лондоне обсуждение началось в восемь вечера. Обратила внимание на то, что одна из моих любимых коллег сидела за одним из каменных столиков, находящихся непосредственно на территории ее университета. Даже через экран было видно, что кроме нее там никого нет, несмотря на обычный час посреди дня. В Калифорнии, видимо, жарко, она сидела в летнем одеянии, в тени, но было заметно, что ей жарко. Можно было присоединиться когда угодно и так же незаметно удалиться. Я удалилась около десяти вечера, мне надо было еще закончить свою работу, они же всё продолжали и продолжали обсуждать. И вот что удивительно -- это, кажется, первый раз, когда у меня не было ощущение искусственности всего происходящего. То ли организаторы задали хороший тон, то ли у людей было хорошее настроение, но почти все сидели с включенными камерами и микрофонами и активно участвовали в разговоре.

Удивительно -- сколько лет я пользуюсь скайпом и прочими программами, но ни разу до сих пор не было такого почти настоящего ощущения, словно ты на час переместился в пространстве и времени. В это время я чувствовала как светит солнце, как жарко за этим столиком -- так, словно я тоже сидела в Калифорнии, а вовсе не в своем доме в Лондоне, к тому же выключив камеру. Нет, я пока определенно не очень готова к этой новой культуре общения. Многим же участником было всё равно -- некоторые лежали на диване на подушке, другие сидели в саду, и только пара человек сидели в комнатах, отдаленно напоминающих рабочие кабинеты. Одеты всё были неформально, но этому, впрочем, я не удивляюсь -- я и не помню когда в последний раз видела хоть кого-то на наших сборищах в формальной одежде. Наверное, в последний раз это была я.

Пять лет назад мы нас пригласили на конференцию в Кембридж. Прямо посреди конференции должен был быть (как это бывает практически всегда) праздничный банкет. Но этот праздничный банкет отличался от всех виденных мной ранее тем, что он должен был проходить в одном из лучших залов одного из самых старых колледжей Кембриджа. В письме нам указали, что одеться следует элегантно, но лучше повседневного. Я восприняла это буквально, взяла с собой одно из своих любимых и нарядных платьев и нарядную обувь. Впрочем, Ыкл тогда говорил мне не брать обувь, всё убеждал меня, что мы обязательно съездим в Лондон хотя бы на день и что-нибудь мне купим. Но я взяла всё равно. На следующий после нашего приезда день, мы поехали в Лондон -- мы прилетели за день до начала, а я никогда до этого не была в Лондоне и невероятно мечтала там побывать. Мы приехали в Лондон утром и гуляли целый день -- брели куда глаза глядят и не смотрели ни в какие карты и путеводители. И, конечно, мы купили мне шикарные туфли, о которых я давно мечтала. Между началом банкета и концом последнего доклада было пару часов, мы, естественно, пошли домой -- мы отдохнули, переоделись, я надела свое дивное платье и новые туфли, привела в порядок прическу и мы направились на банкет.

Мы всё шли и шли и я никак не могла понять куда же мы идем. Наконец-то мы подошли к большому, на вид старинному и торжественно выглядящему зданию. Я смотрела на здание и никак не могла отделаться от мысли -- истинно говорят: Принстон -- это в тысячу раз увеличенный Кембридж. Здание поражало своей красотой и напоминало скорее музей или театр, нежели обычное здание колледжа. Я обрадовалась, что красиво оделась -- под стать. Мы зашли в здание, на входе нас встретили два господина -- на них были строгие черные брюки, белоснежные накрахмаленные рубашки и черные матовые жилеты с поблескивающей атласной спиной. Они вежливо кивнули нам и жестом показали куда идти. При виде их я в очередной раз обрадовалась, что правильно оделась. Мы шли по гулкому коридору, в котором каждый мой шаг звучал особенно громко, пока не дошли до лестницы. На лестнице лежал ковер и внезапно шаги стали еле слышными. Мы поднялись по лестнице и зашли в огромный зал с круглым потолком. Помимо тусклых ламп везде горели свечи, создавая невероятно торжественную, но в то же время интимную, обстановку. И всё это время я очень радовалась тому, насколько правильно я выбрала наряд. Но когда мы, наконец-то, зашли в зал, я рассмеялась -- все участники нашей замечательной конференции были ровно в том же самом, в чем они были на последнем докладе: некоторые в джинсах и футболках, некоторые в брюках, некоторые девушки были в юбках -- никто, кроме нас, не стал наряжаться в элегантную, но лучше повседневного, одежду. Никто вообще не пошел переодеваться. У одних были испачканы мелом руки, у других в мелу были брюки и ботинки. Они никуда не отходили от досок пока не пришло время идти на банкет. Я стояла в своем платье и туфлях, и мне было невероятно смешно -- я очень подходила к самому залу, но категорически не подходила к его нынешним обитателям. Ыкл заметил мой взгляд и тихий смех, и заметил шепотом: а правильно ты всё-таки оделась, с этой точки зрения, ты тут -- настоящая королева.

Банкет был незабываемым. Нас усадили за огромный длинный стол, стоящий посреди залы, перед каждым лежали серебряные приборы, стояли разномастные бокалы -- для красного вина, для белого вина, для коньяка, стояла посуда, словно сошедшая с картин о королевских застольях столетней давности. К каждому подходили официанты, одетые в строгие черные брюки, белоснежные рубашки с туго накрахмаленными воротничками, в жилеты поверх рубашек -- с поблескивающей атласной спиной. На каждом был галстук бабочка. Они подходили и становились рядом, заведя одну руку за спину, во второй же держа бутылку вина, из которой аккуратно наливали в соответствующий бокал. Нам принесли первое блюдо. Мы сидели, разговаривали, неторопливо ели, вокруг горели свечи и, кроме наших разговоров, не было никаких посторонних звуков. Через какое-то время официанты забрали посуду, обнажив большие тарелки, на которые нам подали горячее. Опять началось всё сначала -- мы сидели, неспешно разговаривали, а я всё смотрела по сторонам и думала, что, наверное, больше никогда в жизни у меня такого не будет. И совершенно точно у меня такого не будет еще раз впервые. Когда с ужином было покончено, люди в черно-белом стремительно убрали всё со стола и главный господин жестом пригласил нас последовать в соседнюю залу. Там также стояли свечи, играла тихая музыка, а на низких столиках стояли небольшие вазы с крохотными пирожными. На отдельном буфете стояли крохотные невесомые чашки кофе. Мы стояли, разговаривали, некоторые начали тихо танцевать. Тот банкет был действительно королевским. И жалела тогда я только о том, что мы больше не попали в Лондон, не было времени. Всё думала -- когда теперь еще побываю. Ирония, как она есть.

Впрочем, я на все такие банкеты стараюсь красиво одеться, хотя и знаю заранее, что, скорее всего, я буду практически единственным человеком, который переоделся в перерыве между докладами и банкетом. У нас всегда всё неформально. Но я очень люблю красиво одеваться -- и делаю это, в первую очередь, для себя, во вторую же, для своих платьев -- у них свои права, их обязательно надо выводить в свет, иначе для чего они нужны? И всегда ловлю немного восхищенные взгляды, особенно коллег старшего поколения -- некоторые из них тоже стараются переодеваться и ценят эти моменты.

Вчера вечером все соседи, как теперь уже всегда, вышли на улицу -- у нас опять был концерт кухонной утвари. И ни разу до сих пор эти концерты не были одинаковыми -- всё время приносят разную утварь, свистки, колокольчики. То в воздухе летают миллионы мыльных пузырей, то дети кружатся на самокатах в такт кастрюлям, то кто-то поет. Вчера катались дети, звучали свистки, звенели колокольчики, люди хлопали и радостно смотрели друг на друга, улыбались совершенно все и махали друг другу рукой, словно все мы тут старые знакомые. Я вдруг задумалась -- а на нашей старой улице, интересно, есть сейчас что-либо подобное? Мы тоже, конечно, вышли -- чадо взяла кастрюлю и деревянную ложку и всё то колотила ложкой по дну, то просто аккуратно водила по кастрюле, извлекая совершенно разные звуки. После, как уже всегда, все поклонились друг другу и зашли в дома.

Сегодня же утром, словно по команде, многие соседи достали большие раскладные тенты, расставили их в палисадниках, поставили столы, стулья, в преддверии праздника. До середины дня столы так и стояли пустые, но после обеда вдруг вышли люди, расставили на столах напитки, еду, в воздухе ошеломляюще запахло мясом на гриле. Соседи напротив вынесли подстилки для своих грудных детей и положили их в палисадник -- близко к тротуару. Все что-то кричали друг другу, разговаривали друг с другом и поднимали издалека бокалы. За каждым столом сидело много людей, а некоторые ходили от стола к столу -- кто-то с бокалом холодного пива, кто-то с вином. На улице яркое солнце, такое яркое, что слепит, такое яркое, что ничего, кажется, не видно. Я и чадо вышли на улицу посмотреть, нам подмигнули, подняли бокалы, мы же стояли, смотрели и улыбались. Они и сейчас сидят, и сейчас на улице звучит музыка, доносятся запахи жареного мяса и много разных веселых голосов. На этой улице, кажется, никому ничего не страшно.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments