Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

О сегодняшнем, опять пунктиром

Сегодня девице исполнился месяц. Наконец-то я собралась записать остатки -- то, что еще помню и не хочу забыть. Всего понемногу, исключительно пунктиром.

--- Немного о родах

В больнице нас, думаю, запомнят надолго. Несколько раз в процессе раздавался громкий смех акушерок и медсестер. Я всё никак не могла понять почему они смеются. Они просили меня приподняться, чтобы поправить простынь, я приподнялась, после чего раздался громкий смех. Я рассказывала об этом В., всё удивлялась и не могла понять отчего они так смеялись. Они сказали, рассказывала я, что никогда не видели такую активную роженицу; вот что это значит? -- удивлялась я. Ты что, -- немедленно среагировала В. -- мостик там сделала? Ну да, -- растерянно отвечала я, -- так себе мостик, честно говоря, на тройку, больше не смогла. Вот потому и смеялись, -- захохотала она в ответ. Всё равно не понимаю, -- еще более растерянно отвечала я. Ты как маленькая, -- всё никак не могла успокоиться В. -- ты себе представляешь роженицу, которой вкололи эпидуральную анестезию, которая с минуты на минуту родит и, несмотря на это, делает мостик?! Даже на троечку, -- поспешно добавила она. Но они же сами сказали мне приподняться! -- настойчиво повторяла я, -- сказали так, как только могу. Вот я и старалась! А они, заразы, -- добавила я, подумав, -- смеялись над бедной старой рожающей, ничего не соображающей женщиной! И еще и еще просили приподняться!

Но даже не этим запомнят нас в этой больнице. Тут следует заметить, что я крайне суеверная -- вот пусть сначала родится, тогда всем расскажем, пусть сначала родится, тогда купим подгузники, пусть сначала родится, тогда выберем имя, пусть сначала родится, тогда в очередной раз распакуем оставшиеся от чада вещи. В общем, пусть сначала родится, а всё остальное -- потом, потом, потом. В больницу я пришла с чемоданом среднего размера, который был забит. Но в нем не было ни одного подгузника, ни одной влажной салфетки, ни одной единицы детской одежды. В нем было несколько книг, в нем были тетради, статьи (как же мне иначе работать?), в нем было немного моей одежды и банных принадлежностей (как же я иначе продолжу ухаживать за лицом? а не ухаживать нельзя, вот родится, посмотрит на меня такую, неухоженную и как пить дать -- минимум десять лет психотерапии обеспечены! хорошо, что успела подстричься, иначе точно у ребенка был бы культурный шок). А больше в нем ничего не было и быть не могло -- во-первых, пусть сначала родится. Во-вторых, в него всё равно больше ничего не помещалось.

С точно таким чемоданом я пришла рожать в Принстоне. Но там усмехнулись, вручили пачку подгузников, салфетки, несколько пеленок, шапочки и наказали к выписке всё купить. К выписке мы, конечно же, всё купили -- делов-то. Но тут всё совсем иначе. Тут ничего не дают. Доставайте подгузники и салфетки, -- скомандовала акушерка, когда мы все успокоились. А у нас нет, -- дружно ответили мы и посмотрели на часы. Часы показывали одиннадцать. Быстро езжай, -- скомандовала я Ыклу, -- и покупай! Но уже всё закрыто, -- растерялся Ыкл. Я завтра всё привезу, -- попытался заверить он меня и грозную главную акушерку. Что значит завтра? -- она сурово сдвинула брови и окинула каждого по очереди испепеляющим взглядом. Честное слово, -- вступилась я, -- он всё завтра привезет, прямо с утра! Что значит завтра? -- еще более грозно спросила она. Мы переглянулись -- одолжите нам, пожалуйста, два подгузника, -- взмолились мы, -- мы завтра всё вернем. У нас нет никаких подгузников, -- сурово сообщила нам акушерка. И салфеток нет, вообще ничего нет! Она посмотрела на мой чемодан -- ничего не понимаю, у тебя такой внушительный чемодан и в нем нет ни одного подгузника?! Нет, -- выдохнула я, решив не вдаваться в подробности. А что же в нем тогда есть? -- продолжала свой допрос акушерка. Книги, статьи, тетради, работа, немного моей одежды, кремы, банные принадлежности, -- методично перечисляла я. Так, стоп, -- она взмахнула рукой и приказала нам замолчать, -- если вы мне сейчас, в смысле в ближайшее время, не предоставите подгузники, влажные салфетки и хоть какую-то детскую одежду, мне придется вызвать социальные службы и полицию и тогда это всё перейдет на совсем другой уровень, вы понимаете?! Не надо полицию, -- быстро сообщили мы, -- секунду, мы посовещаемся. После небольшого совещания мы поняли, что детскую одежду и влажные салфетки можно, конечно, привезти из дома, а вот что делать с подгузниками? Всё закрыто. На наше счастье, одна из акушерок поняла, что с нами каши не сваришь, куда-то исчезла и вернулась десять минут спустя, держа в руках два подгузника. Вот, бери, -- протянула она их мне, -- я у другой мамы одолжила.

Ыклу я подробно объяснила где в нашем сарае лежит одежда -- рассказала о том, где стоят коробки: на одной написано от нуля до трех месяцев, на второй от трех до шести, на третьей -- от шести до года. Сказала что оттуда взять и привезти. Ыкл помчался домой, вернулся через полчаса. В руках он держал три комбинезона: один от трех до шести, второй от шести до девяти, третий -- от девяти месяцев до года. Все вместе и каждый по отдельности могли вместить три девицы (как минимум). Я всё сделал как ты сказала, -- оправдывался он, -- но там было темно! Я взял что смог, завтра привезу лучше! Акушерки окинули взглядом нас, девицу и комбинезоны, вздохнули и махнули рукой -- мол, и на том спасибо, мол, что говорить с такими бестолковыми родителями.

Несколько часов спустя, когда Ыкл уже давно сладко спал дома, а я пыталась выжить в суровых условиях, мне сообщили, что меня переводят в послеродовую палату. Главная акушерка погрузила мой чемодан на кресло-каталку (ты, думаю, -- посмотрела на меня ехидно, -- сама дойдешь), я взяла люльку с девицей и мы пошли к лифту. По дороге мы разговорились. Я всё объясняла ей, что мы не сумасшедшие, всё рассказывала какая это всё неожиданность, всё вспоминала про раннюю старость, оказавшуюся поздней молодостью. И, конечно, всё благодарила и благодарила -- было за что, вела она себя невероятно. Люблю профессионалов. Акушерка хохотала до самой палаты, уже на выходе сообщила, что расскажет о моих похвалах дома. В палате мы, наконец, легли. Так закончился первый день девицы на белом свете, со времени которого прошел ровно один месяц.

--- Немного обо мне

-- Что ты хочешь в подарок? -- деловито интересовалась О. -- я тебя знаю, ничего детского ты не хочешь и тебе не нужно, у тебя еще после чада осталось, так ведь?
-- Угу, -- кивала я. Она хорошо меня знает. Детскую одежду таких размеров я покупала, кажется, один раз в жизни -- когда родилась чадо. После же я ее стирала, чистила, сортировала, складывала и аккуратно перевозила. Два года назад всю ее носила дитя, теперь донашивает девица. Ничего мне не нужно, ничего.
-- И потом, -- продолжала О. -- я уверена, что все думают о девице, а давай я подумаю о тебе! Давай подарок тебе -- не детям, не в дом, не в хозяйство, лично тебе.
-- Давай, -- радостно согласилась я. Я вообще считаю, что главное дарить матери, а вовсе не ребенку. Что этот ребенок понимает вообще? Ему еще недели нет, а подарков дарят словно он лучшую теорему в мире доказал. Но ведь главный герой, вернее героиня данного события -- мама! Ей и только ей надо дарить подарки: прекрасные, глупые, полезные только ей! Впрочем, нет -- полезные ей подарки на самом деле полезны всем окружающим: они делают ее веселее, а значит непосредственно влияют на жизнь всех окружающих.
-- Так что тебе подарить? -- прервала О. мои счастливые мысли.
-- Я знаю, -- радостно воскликнула я, -- я хочу приборчик для лица! Я тебе сейчас ссылку пошлю! Это такой приборчик, вот такой-эдакий, им по лицу вот так водишь, два месяца, каждый день, и сразу на десять лет моложе! -- я торопилась, рассказывала взахлёб, я уж представляла как стану на десять лет моложе.

Приборчик пришел через несколько дней и я начала водить по лицу и ждать результатов. Что я могу сказать -- это восхитительный приборчик. Я пользуюсь им вот уже три недели ежедневно и я отчетливо вижу перемены. Пока я не на десять лет моложе, всего на каких-то пять, но пока еще не прошли заветные два месяца. Я этот приборчик никому ни за что не отдам. И я уже не говорю о том, что теперь у меня есть двадцать минут в день, когда меня никому ни под каким предлогом нельзя трогать -- мама занята, мама водит приборчиком по лицу!

--- Немного о новой версии старого повседневного

Объявили о введении полного карантина (опять) уже с четверга. А это значит, в частности, что опять закроют все парикмахерские и салоны красоты. Это всё, что ты извлекла из этой информации? -- ехидно посмотрел на меня Ыкл. Да, -- отчаянно ответила я, -- мне пока не с руки больше ни о чем думать, мне надо срочно позвонить в парикмахерскую и попросить назначить очередь на среду! Но у тебя есть очередь на среду, -- удивился Ыкл. У меня очередь только чтобы покрасить, но если карантин, то мне надо постричься! Я позвонила в парикмахерскую, я была готова умолять и обещать все блага, но ничего этого не пришлось делать. Мне сообщили, что у меня уже очередь на стрижку и краску. Как это? -- растерялась я, -- ведь была только на краску, я собиралась умолять. Не надо, -- рассмеялась секретарша, -- это твоя мастер, как услышала о карантине, сразу же продлила твою очередь, чтобы была и стрижка и краска. Сказала, что готова биться об заклад, что ты не откажешься. Спасибо, -- обрадованно попрощалась я и побежала звонить косметологу.

Мне нужна очередь вместо моей, -- выдохнула я в трубку, -- моя очередь на следующей неделе, а уже с этого четверга полный карантин, потому тогда, когда придет время моей очереди, вы уже будете закрыты и никакой очереди мне не достанется, а мне очень надо! О, я как раз собиралась тебе звонить, -- сообщила мне хозяйка салона, -- я звоню всем клиентам и предлагаю передвинуть очередь. Тебе на когда, говори скорее! Я сообщила, что мне удобнее всего в этот вторник, но можно и в четверг, в среду никак нельзя, так как у меня уже очередь в парикмахерскую. Но в четверг уже карантин, -- неуверенно сообщила хозяйка салона. Но он же начинается в полночь, -- умоляюще добавила я, -- значит, теоретически, вам можно еще целый день работать. Так, -- оборвала меня хозяйка, -- у меня прямо сейчас есть очередь на час на вторник, вместо запланированных полутора, я тебя записываю, но я сейчас всё выясню про четверг и тебе сообщу. Не волнуйся, -- приободрила меня она, -- я сейчас узнаю про четверг, потом еще попробую подвинуть куда-нибудь клиентов во вторник, я постараюсь. Я попрощалась, вполне довольная даже часовой очередью и побежала гулять с девицей и дитятей. Не успели мы отойти и ста метров, как раздался звонок. В четверг мы, -- вздохнула она, -- к сожалению, уже закрыты, но я передвинула, переделала -- в общем, приходи во вторник, будет тебе твой полуторачасовой сеанс.

Жизнь сразу заиграла новыми красками -- в следующий раз мне надо в салон и в парикмахерскую ровно через месяц, а до того времени нам обещают всё опять вернуть как было, что значит, что есть, пусть и небольшой, шанс, что я и дальше продолжу выглядеть как нормальная молодая женщина, а не как измученная жизнью и карантином мамаша.

В Израиле же, напротив, карантин снимают, и мне радостно сообщают о том, что уже на этой неделе можно будет пойти в парикмахерскую и в салон красоты. До сих пор я просто радовалась, теперь немного завидую.

Кажется, всё остальное не столь важно -- всё-таки красота это главная сила.

Следует отметить, что о приближении карантина я узнала до официального объявления. По, так сказать, приметам карантинного времени: опять исчезла туалетная бумага, опять небольшие сложности с заказом доставки продуктов, опять ограничения на количество мыла в одни руки и опять тишина на улицах. Туалетную бумагу я купила заблаговременно, предполагая грядущий карантин, доставку я караулю по ночам (на три недели вперед), мыло тоже пока есть. Ещё постригусь, покрашусь в свой любимый фиолетово-малиновый, отдам лицо на полтора часа в ремонт и мне точно нечего бояться. Особенно учитывая то, что из дома мне пока всё равно далеко и надолго отходить нельзя, да и нет сил -- вот высплюсь, тогда и поговорим. А к тому времени карантин точно закончится.
Tags: жизнь, я
Subscribe

  • (no subject)

    Дитя обожает девицу. Подбегает, когда та лежит на ковре и усиленно поднимает голову, всё гладит ее по спине, после ложится рядом и тоже усиленно…

  • Аттракцион на пару часов

    Меня сфотографировал Ыкл в дивных (подаренных им) розовых гольфах. Я самой себе кажусь прекрасной и невероятной (и совершенно чиканутой, как говорит…

  • О дне рождения (часть вторая) и немного обо всём остальном

    Самое главное приготовление к моему дню рождения -- торт Наполеон. Сначала его пек Ыкл, но последние пару лет он взял в помощники чадо и теперь они…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 106 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Дитя обожает девицу. Подбегает, когда та лежит на ковре и усиленно поднимает голову, всё гладит ее по спине, после ложится рядом и тоже усиленно…

  • Аттракцион на пару часов

    Меня сфотографировал Ыкл в дивных (подаренных им) розовых гольфах. Я самой себе кажусь прекрасной и невероятной (и совершенно чиканутой, как говорит…

  • О дне рождения (часть вторая) и немного обо всём остальном

    Самое главное приготовление к моему дню рождения -- торт Наполеон. Сначала его пек Ыкл, но последние пару лет он взял в помощники чадо и теперь они…