Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

О дне рождения (часть, видимо, первая)

Как я люблю декабрь, не передать -- тут и мой день рождения, и новый год, и общее ожидание невероятных чудес и праздника. Декабрь лучший месяц, вне всяких сомнений. Но сначала -- спасибо вам огромное за такие теплые и приятные поздравления на день рождения, я читала и улыбалась, всё думая, когда же выдастся минута написать спасибо.

Вот и я ягодка опять, не только следуя поговорке, но действительно -- прибор работает на славу, превращая меня из Василисы каплю премудрой в Василису немного прекрасную. Никак не могу понять чем я была недовольна в зеркале десять лет назад. Сейчас, когда я как будто пять-семь лет назад, я прыгаю от радости, а десять лет назад как смотрела на себя в зеркало, так и бурчала беспрерывно. Бог мой, как глупа юность!

Самое тяжелое -- выпросить подарок у самой себя. Не выпросить -- выклянчить. Смотреть на вещь, думать как же я ее хочу, просто умираю хочу, просто жизни не представляю уже без нее, ан нет, не выклянчивается, не выпрашивается. Всё думаю -- это же не цена, это просто ужас какой-то, мы же по миру пойдем и всё из-за меня. Потом смотрю еще и продолжаю клянчить: дорогая, говорю себе, ты же такая молодец -- ты ребенка родила, стоя, практически, одной ногой в саване, ты степени получила, ты прекрасна, умна и неповторима! В конце концов, продолжаю уговаривать себя я, у тебя день рождения! Ан нет, на всё это внутренний голос басом отвечает: тоже мне молодец, ну родила, подумаешь, тысячи женщин по миру рожают, им что -- медаль давать? Какие степени, окстись, басит внутренний голос, это когда было вообще? Сто лет назад было ведь, вспомнила бабка, как в девках ходила. Прекрасна, -- продолжает он визгливо, -- подумаешь! Ты знаешь сколько таких умных и прекрасных?! А про день рождения, -- переходит голос на монотонное бубнение, -- я вообще не говорю, он каждый год, так теперь что -- разориться всей семье, так как у тебя что-то, что неизменно повторяется каждый год?! Дурак, -- говорю я своему внутреннему голосу, -- мне же хочется, мне так хочется!

Мне хочется много всякого прекрасного: куртку, пальто, сапоги, часы (речитативом), джинсы, пару свитеров (лучше пять, если подумать), пару платьев (всё после предыдущего речитатива медленно и обдуманно) и, конечно, сумку. Я эту сумку хочу опять как в анекдоте: я ее хочу с периодичностью раз в три месяца уже семь лет. С тех пор ее цена утроилась -- я за этой ценой даже в мечтах не успеваю. И потом, если раньше я просто клянчила у себя, то теперь я клянчу с оглядкой. Ты вообще понимаешь, -- говорит мне противный внутренний голос, -- что цена этой сумки это один процент от цены хорошего дома, ты понимаешь или нет?! Ыкл хочет дом, я хочу сумку, все вокруг хвалят Ыкла и объясняют мне, что дом важнее. Я вздыхаю, думаю о том, что цена на сумку действительно один процент от цены на неплохой воображаемый дом и вздыхаю опять -- еще горше. Нет, никогда я ее у себя не выклянчу, думаю я, заламывая руки в мечтах. За ужином я ною вслух -- я никогда, никогда не получу эту сумку, никогда! Я смахиваю воображаемую набегающую слезу и отчаянно машу рукой. Дорогая, -- перебивает меня Ыкл, -- вот ты жалуешься, а чадо сейчас подумает, что это я, я! не даю купить тебе эту сумку. Чадо, до того утешающая и внимательно слушающая, серьезно поворачивается к нему и спокойно отвечает -- не волнуйся, дорогой папа, в свои годы я прекрасно знаю кто в нашем доме заведует финансами. Шах и мат, съели?

Мама, -- подбегает она ко мне на следующий день, -- а вот если, к примеру, мы купим дом, то сколько лет надо будет выплачивать эту самую ипотеку? Я сижу у зеркала, я вожу прибором по лицу, мне не до ипотеки. Я отвечаю быстро -- двадцать пять, как минимум. Чадо убегает, возвращается через пару минут -- мама, я посчитала, через двадцать пять лет мне будет тридцать четыре года, я сама тогда куплю тебе эту сумку! В подарок! Я растрогана, но продолжаю бурчать -- а мне ведь тогда будет семьдесят, зачем мне тогда сумка, доченька. А что, -- хитро смотрит чадо, -- в семьдесят она тебе уже не нужна? Нужна, конечно, -- немедленно отыгрываю я назад, -- но так, чтобы к семидесяти она уже была, а не так, чтобы она только появилась тогда, когда я уже сморщенная и скрюченная как старый башмак! А ты, -- резонно возражает чадо, -- продолжай работать приборчиком и тогда не будешь ни сморщенная, ни скрюченная. Довольная собой она убегает в неизвестном направлении -- у нее дела, работа, занятия. Я остаюсь наедине со своим бурчащим внутренним голосом: ну что, -- смеется он надо мной, -- выклянчила сумку? Получите-распишитесь, -- продолжает он так ехидно, что хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым, -- вот когда будешь старая кляча, тогда и получишь!

Папа и мама звонят поздравить с днем рождения -- они сидят напротив монитора и кричат изо всех сил: с днем рождения, дорогая доченька! Я радостно принимаю поздравления, собираюсь было поболтать, как папа сообщает, что у них больше нет времени, им надо бежать. Куда бежать? -- изумляюсь я. Как куда? -- папа изумляется моему вопросу не меньше, -- к нам скоро гости придут, я еду готовлю, у меня всё горит и кипит. Какие гости, что случилось? -- ошалело смотрю я в экран, пытаясь удержать папу от немедленного побега. Как что случилось? -- повторяет папа за мной, -- мы день рождения сейчас праздновать будем! Твой день рождения, -- уточняет он на всякий случай. В общем, -- продолжает он быстро, не давая мне вставить слова, -- нам надо бежать, скоро придут гости праздновать твой день рождения. Пока-пока, -- машут они мне руками, -- целуем, любим! После этого они отключаются, я же продолжаю сидеть перед черным экраном, всё пытаясь понять что такое сейчас случилось.

За неделю до этого мы с папой обсуждали подарки. Купите уже дом, -- уговаривает меня папа, -- если надо будет, мы немного поможем. Много у нас нет, -- добавляет быстро, -- но как-нибудь постараемся подсобить. Папа, -- восклицаю я, картинно смахивая воображаемые набегающие слезы, -- лучше сумку мне купи, в смысле можешь дать денег, а я сама ее куплю! Неа, -- цокает языком папа, -- на сумку не дам. Но почему? -- умоляюще смотрю на него я. Я жадный, -- цокает папа опять, стараясь не хохотать, -- вот на дом, если надо будет, дам, а на сумку -- нет, не дам. Без сумки поживешь, -- резюмирует он. Подожди, -- вмешивается мама, -- ведь она же хочет сумку! Ты знаешь сколько эта сумка стоит? -- поворачивается папа к маме и называет приблизительную цену. Боже, -- прикрывает мама рот ладонью, -- это не сумка, это целый дом! Зачем тебе такая сумка? Хочу, -- упрямо, продолжая мысленный диалог с собственным внутренним голосом, смотрю на нее я, -- мама, я, -- быстро добавляю, -- с ней не буду расставаться, буду ее всюду носить, любить, холить и лелеять! За такую цену, -- оглушительно хохочет мама, -- тебе надо будет в ней жить!

Я всё клянчила у себя хоть что-нибудь, всё смотрела на все желанные картинки и думала -- ну хоть что-нибудь. Но внутренний голос бурчал и бурчал и никак не давал сосредоточиться на главном: на себе, любимой. Из всех желанных вещей я поняла, что больше всего хочу давно желанные часы. Они дешевле сумки, намного, -- клянчила я у самой себя, пытаясь победить внутренний голос логическими построениями, -- они, конечно, несомненно, ужас какие дорогие, чтоб их производителям кошмары по ночам снились как минимум месяц, нет, пусть будут лучше живы-здоровы-веселы, может тогда дополнительную скидку дадут, но зато: во-первых, на них прекрасная скидка, а без скидки ты их вообще никогда не купишь, во-вторых, они прекрасные, в-третьих, ты их очень хочешь, в-четвертых, у тебя день рождения, ты родила практически не снимая саван, у тебя степени, в конце концов, у тебя трое детей! Ты заслужила! У тебя уже есть прекрасные часы, -- резонно возражал внутренний голос, -- их ты, между прочим, тоже когда-то очень хотела и была счастлива когда получила. Для чего тебе еще одни?! Я и сегодня люблю эти часы, -- быстро отвечаю я, -- но я их уже сто лет ношу, я хочу еще одни, несмотря на то, что и эти очень люблю! В конце концов, -- сердито сообщаю я внутреннему голосу, -- может у человека быть две пары часов или нет? Я же не тридцатую пару хочу, а только вторую! Я их очень, очень хочу! Я ходила вокруг картинки много месяцев до дня рождения, я с ними практически сроднилась, они были почти мои. Но я не могла их у себя выклянчить. К тому же, я буквально только что решила, что у нас теперь режим строжайшей экономии.

Режим экономии похож на диету -- пока не говоришь самому себе, что у тебя режим экономии (строжайшей), даже если чего и хочется, то достаточно пассивно. Просто думаешь -- хочется вот это, когда будут деньги, если всё еще будет продолжать хотеться, если всё остальное будет нормально (обязательно оговариваешь всё-всё, стараясь не забыть ничего, даже самой мелочи, надеясь, что такой день всё-таки когда-нибудь настанет), то вот тогда точно куплю. Когда же объявляешь (всем остальным, но в первую очередь самой себе) о наступлении режима экономии, всё то, чего и не хотелось вовсе, начинает хотеться необычайно остро. Словно знаешь, что больше никогда ничего уже не будет (жизнь закончена, теперь только йогурты, хлеб, молоко и прочее исключительно самое необходимое, да и то -- не тебе, дорогая, а детям и Ыклу, а ты перебьешься), потому надо успеть купить сейчас, именно сейчас, больше уже никогда и ничего, вообще никогда. После -- саван. И никаких желаний. Именно тогда, словно обухом по голове -- жизнь коротка, -- кричит внутренний голос, биясь в конвульсиях, -- если не сейчас, то когда?! У тебя день рождения, -- орет он так, что ничего больше не слышно, -- ты столько времени мечтала!

Именно в этот момент я не выдержала, подбежала к компьютеру, и решительно заказала себе часы. Потому что больше никогда и ничего, вообще никогда, вообще ничего, -- думала я, ужасаясь тому, что только что сотворила (по миру пойдем, дети будут голодные, дети, понимаешь, балда ты старая?!), -- разве только через полгода вон то пальто, еще через пару месяцев сапоги, потом, наверное, куртку -- и точно всё! Потому что теперь -- теперь я буду копить на сумку, черт побери, я не хочу ее в семьдесят, в смысле хочу, чтобы к семидесяти она уже давно была. Теперь всё -- больше ничего, совсем ничего. Боже, какие прекрасные часы я себе купила! С днем рождения, дорогая, с ужасом говорю себе я, теперь-то твоя душенька довольна? Вот когда они придут, -- отвечаю я себе, -- тогда, наверное, буду довольна. А если что, -- ехидно врывается в мои прекрасные мысли внутренний голос, -- их всегда можно отправить назад.
Tags: стёб, я
Subscribe

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • Усредненное

    Когда меня просят описать среднестатистического израильтянина, я закрываю глаза, думаю о себе, своих друзьях, своих близких, мимолетно встреченных…

  • Ирочка

    Очень редко, раз в несколько лет, я вспоминаю о своих старых текстах -- которые там, в глубине, они были написаны много лет назад, я отряхиваю с них…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • Усредненное

    Когда меня просят описать среднестатистического израильтянина, я закрываю глаза, думаю о себе, своих друзьях, своих близких, мимолетно встреченных…

  • Ирочка

    Очень редко, раз в несколько лет, я вспоминаю о своих старых текстах -- которые там, в глубине, они были написаны много лет назад, я отряхиваю с них…