Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

О дне рождения (часть вторая) и немного обо всём остальном

Самое главное приготовление к моему дню рождения -- торт Наполеон. Сначала его пек Ыкл, но последние пару лет он взял в помощники чадо и теперь они пекут вместе. Они выгоняют меня из кухни, сердятся если я вдруг захожу, бурно обсуждают сколько времени растирать желтки с сахаром, кто будет делать какой крем, достаточно ли месить тесто и прочее-прочее, в чем я совершенно ничего не понимаю. Я терпеливо жду когда можно будет зайти и хотя бы посмотреть -- не попробовать, нет, это только на следующий день, так как иначе, по их словам, я попробую неправильный торт и у меня будут неправильные ощущения, но хотя бы посмотреть. Когда они гордо закончили и сообщили, что они не только испекли, но и всё за собой убрали, меня, наконец, позвали на кухню -- смотреть на результат. Только смотреть, ничего больше. На противне красовался изумительный торт, однако кухня выглядела так, словно (цитируя ныне классиков) был на квартиру налет или к нам приходил бегемот. Я ничего не сказала, только вздохнула (исключительно про себя) и, дождавшись пока довольные собой они удалятся из кухни, принялась ликвидировать последствия. Черт был не так страшен, следует признать, всего за час кухня опять превратилась в ту кухню, на которой можно находиться и работать.

На следующий день мне торжественно вручили кусок торта. Такого восхитительного торта я, кажется, не ела никогда в жизни. Это лучший из Наполеонов, которые они когда-либо пекли. Он пропитался, таял во рту, был в меру сладок и от него было совершенно невозможно оторваться. Я не знала хвалить их или проклинать -- я всё отрезала маленький кусочек за маленьким кусочком, вместе они складывались уже практически в четверть торта и я поняла, что еще несколько маленьких кусочков -- и нам придется расширять дверной проем. Я в него больше никогда, вообще никогда, не пройду. Так прекрати есть, если так, -- ехидно заметил Ыкл, я же вздохнула и промычала с набитым в очередной раз ртом -- я пытаюсь, вот уже седьмой кусок подряд пытаюсь! Изо всех сил пытаюсь, -- сказала я, проглотив, наконец, нечто сказочное, сотворенное из совершенно обычных продуктов. На торте они клюквой написали двадцать и я было подумала, что это они намекают, что мне всегда двадцать и ни минутой больше, но Ыкл объяснил, что это всего лишь к тому, что сейчас двадцатый год. Было бы что помнить в этом году, чуть было не сказала я, но осеклась -- у меня прекрасный год, просто прекрасный. Бывают, конечно, года лучше, но жаловаться на этот дивный год, в котором столько всего произошло, было бы просто несправедливо. Некоторые, особенно крупные желания, пока что не сбылись, но не всё сразу, еще не вечер, оптимистично думаю я.

Через пару дней, заметив как быстро исчезает Наполеон, чадо решила приостановить процесс -- она нарезала полоску на огромное количество маленьких кусочков, о чем радостно сообщила, добавив, что так его хватит надолго. К тому же, мама, -- серьёзно сообщила мне чадо, -- я забочусь о твоей фигуре, чтобы ты не растолстела. Я практически смахнула слезу умиления, вздохнула, пошла к торту... и взяла два, нет, подумав, три кусочка -- ничего, потом он кончится, подумала я, и я долго не буду есть торты в таких количествах на ночь глядя. Это восхитительный Наполеон, но Ыкл никак не может ни понять ни вспомнить что же они сделали иначе. Ничего, у него теперь есть, как минимум, полгода, чтобы понять. Полгода, так как чадо решила, что и на ее день рождения теперь всегда должен быть Наполеон.

Задолго до самого, собственно, дня рождения, позвонила (как всегда) любимая не-свекровь и попросила сообщить, по возможности как можно скорее, что бы мне хотелось получить на день рождения. Я не люблю дарить (и для себя никогда не прошу) что-то, что человек себе и так покупает с определённой периодичностью -- к примеру, духи, кремы и прочее тому подобное. Подарок должен быть тем, что хочется, но сам отчего-то не покупаешь -- то ли оттого, что считаешь, что можно прожить и без этого (однако хочется всё равно), то ли именно сейчас именно на это не выделены средства, то ли еще что-то -- причин тому миллион. У меня всегда готов список что мне хочется, всегда. Мне очень многого хочется, всякого разного. Вот и в этот раз я немедленно послала ей картинку с а-ля кроссовками, сообщив, что если они ей нравятся, то я буду просто счастливы. Дивные кроссовки -- нежно розовые, с ослепительно белой подошвой и изумительными розовыми шнурками, расположенными где-то сбоку. Воплощение мечты, весны, надежды и вечно-прекрасного настроения. Она пришла в восторг и немедленно сообщила, что они (вместе с бабушкой) их мне немедленно высылают. Открывать можно, правда, только на день рождения. Я пела и плясала, однако совсем скоро позвонила бабушка и сообщила, что она желает подарить еще что-нибудь -- это мало, совсем мало, -- хохотала она в трубку. Я отбрыкивалась, она же использовала козырный аргумент -- я хочу, понимаешь, хочу подарить тебе еще что-нибудь! и вообще, -- заявила она тоном, не терпящим возражений, -- не спорь со старшими, тебе сказано!

Я не стала спорить, послала ей несколько вещей на выбор. Она выбрала юбку, позвонила и кричала восторженно -- это божественная юбка, божественная, именно ее я хочу тебе подарить! Давай скорее заказывать, -- нетерпеливо подгоняла она меня. Мы заказали мне юбку и я пошла ждать дня рождения. Ровно в день рождения я примерила кроссовки и юбку. Кроссовки -- мягкие, словно перчатки, удобные, будто тапочки, красивые настолько, что настроение поднимается только от вида. Душа поет и хочется творить, вершить, добиваться и прочая. Я надела их через пару дней, когда шла по делам. На улице моросил противный дождь и я бы сердилась, наверное, но всякий раз, когда я бросала взгляд вниз, на ноги, я улыбалась и переставала ощущать присутствие дождя. В таких кроссовках мне ничего не страшно, ничего. Юбка села как влитая, я отправила фотографии бабушке, она позвонила и восторженно сообщила, что, на ее взгляд, это самая лучшая юбка в мире и сидит она на мне в миллион раз лучше, чем на картинке. В общем и целом, я даже не могу сказать, что не согласна. В этой юбке я прекрасна, словно одетая Венера, стоящая, вместо жемчужной раковины, на паркете на высоченной шпильке. Как бабушка узнала, что из всего посланного именно эту юбку я хочу больше всего, остается для меня загадкой. Но это факт -- именно эту юбку я хотела больше всего остального.

Ровно в полночь Ыкл, как всегда, вручил свой подарок. В отличие от всех остальных, он никогда не спрашивает что бы мне хотелось, но исправно придумывает из года в год что-то такое эдакое. На этот день рождения он, смущенно бормоча, вручил мне сверток и сообщил, что очень старался и надеется, что мне понравится. В свертке оказались три пары носков, таких, как я давно хотела -- яркие (розовые, фиолетовые и красные), чуть выше колена, невероятно приятные и достаточно теплые, ей-ей в стиле Пеппи. Я немедленно примерила их с дивной игривой юбкой -- серая в белый горошек, с небольшим воланом, короткая насколько только можно. К этому всему я придумала надеть грубые высокие ботинки и вуа-ля -- образ сумасшедшей школьницы из комиксов можно считать завершенным. Ровно то, что я давно хотела. Не день рождения, а какой-то сказочный день сбывшихся желаний. Я прыгала от счастья, а Ыкл всё смущенно бормотал -- тебе правда понравилось? скажи честно! Тебе действительно понравилось? Это, -- добавил он для солидности, -- не просто носки, это очень знаменитая фирма и их носки, теоретически, должны быть просто выше всяких похвал. Они такие и есть, -- пела я, кружась в юбке и носках, счастливая до невозможности. Я так восторженно визжала, что меня, кажется, слышали не только наши соседи, но и все знакомые в Израиле.

Смотря на девицу я вспоминаю филатовское -- девка эвон подросла, а тоща, как полвесла. Однако, это не совсем про нашу девицу. Она невероятно подросла -- увеличилась больше, чем вдвое, однако она не как полвесла, хотя и до симпатичного шарика ей далеко. Как сообщили нам врачи, сверяясь с графиками, девица наша скорее длинная, чем широкая, хотя, следует заметить, что появился внушительный второй подбородок и щеки немного загораживают уши. Но, тем не менее, она скорее длинная, чем широкая. Ничего себе цилиндр, -- восклицает Ыкл. Он вошел аккурат посреди кормления. Девица лежит на мне и ест. Она уже плохо на мне помещается, ноги свисают в пустоту, она вытянулась по струнке и с наслаждением ест. Она действительно похожа на длинный цилиндр, но я огрызаюсь -- сам ты цилиндр! Улыбаться девица начала чуть больше месяца назад. Тогда это была неуверенная, очень скромная улыбка, однако с тех пор она научилась улыбаться так, что невозможно на это спокойно смотреть. Когда девица улыбается, она улыбается вся -- от волос до самых стоп, она широко раскрывает рот и улыбается изо всех сил. Глаза у нее по-прежнему огромные -- такие большие, что каждый, кто ее видит, восклицает немедленно -- глаза! -- словно больше ничего и не увидел. Благодаря ее стремительному росту моя гимнастика похожа на настоящие занятия в зале -- постепенно увеличиваем вес, увеличиваем нагрузку. За два с половиной месяца нагрузка возросла с двух с половиной до пяти с половиной килограммов. Я нами (собой и снарядом) очень довольна.

Целый месяц, до начала декабря, был карантин. Всё опять закрылось, но обещали к началу декабря вернуть жизнь в относительно нормальное русло. Обещание честно выполнили и я помчалась в парикмахерскую, к косметологу и на массаж. Разговорилась с юношей за стойкой в косметологическом кабинете -- вот ты увидишь, -- сообщила я, смеясь, -- как только все отметят рождество, всё снова перекроют. Буквально через пару дней после моего предсказания, Лондон перевели на третий уровень -- не полный карантин, но один уровень до. Когда кино и театры уже закрыты, а косметологи и парикмахеры еще открыты. Я пришла на массаж, юноша, завидев меня, картинно загородил себя руками -- ты ведьма, настоящая ведьма, как ты знала?! Я же рассмеялась и предсказала полное закрытие через пару недель. Надеюсь, -- глядя в потолок сообщил мне юноша, -- что ты, всё-таки, не ведьма. Я же побежала назначать стрижку Ыклу, пока нас не закрыли окончательно и бесповоротно, пока он окончательно не превратился в снежного человека. Он настолько к этому близок, насколько только можно. Не успела я назначить очередь, как через пару дней Ыкл сообщил мне, что в Англии нашли новую мутацию коронавируса, много хуже всего предыдущего. Всё, -- вздохнул-засмеялся он, -- теперь точно всё закроют. Только после стрижки, -- сообщила я, надеясь, что меня услышат там, где надо. Но меня не услышали и уже на следующий день объявили полный карантин -- четвертый уровень. Еще пару недель назад я получала письмо за письмом из разных магазинов, в которых они радостно сообщали, что ура! мы опять открыты. И вот, две недели спустя, я опять получаю письмо за письмом, в которых они, без радостных прыгающих и мерцающих звезд сообщают, что, к сожалению, они опять закрыты, но надеются, что скоро откроются.

Но это не единственное что пишут в письмах. Теперь, когда обнаружили новую мутацию, перекрыли границы. С Францией, в частности, перекрыты границы не только для частных визитов, но и для всего остального. Потому я получаю письма из супермаркетов, в которых мне оптимистично сообщают о том, что у них всё еще есть небольшой запас брокколи и цветной капусты, который они будут распределять между жаждущими -- небольшими порциями, чтобы хватило надолго. А то кто знает эту Францию, когда она нам в следующий раз капусту пришлет. Также почему-то исчезли ягоды, и, естественно, как первый признак катаклизма, исчезла туалетная бумага. Что люди с ней делают, я до сих пор не понимаю. Особенно в этот раз -- когда нет ни цветной капусты, ни брокколи, ни ягод, да и французских сыров, по всей видимости, скоро тоже не будет. Вторым признаком надвигающегося карантина является (как всегда) то, что опять, как и раньше, забронировать доставку на три недели вперед можно исключительно в полночь, в самый момент появления этой даты. К утру карета превращается в тыкву -- дата исчезает, виртуальная очередь исчезает вместе с ней. Чего толпиться, если всё разобрали. Расходимся, господа и дамы, встретимся в полночь. К нам никого не впускают и не выпускают. Когда мы вас увидим? -- кричит мама с экрана монитора, а я не знаю что сказать, потому отшучиваюсь -- когда-нибудь точно: или шах помрет, или ишак, третьего не дано. Главы обещают пересмотреть ситуацию тридцатого декабря, Ыкл же (не пессимистично, но реалистично) предрекает продолжение полного карантина, включающего полное закрытие школ и детских садов, как минимум еще на пару месяцев.

На улице, тем временем, несмотря на все катаклизмы, ощущение праздника -- везде висят гирлянды, которые переливаются, светятся и моргают; во всех витринах деды морозы с мешками подарков, а люди на улице улыбаются, словно есть только праздник, прекрасный праздник -- и больше ничего. Я заказала нам огромную елку, ее привезли ровно вовремя, мы разрезали веревки и ахнули -- огромная, пушистая, разлапистая, остро пахнущая елка, заняла весь угол нашей комнаты. Чадо украсила ее игрушками -- украшала целый вечер, любовно выбирая игрушки, всё стараясь украсить так, чтобы была идея. Мама, -- прибегала ко мне восторженно, -- вот этот шарик обязательно наверх, он поменьше, а вот этот, -- она показывала мне большой яркий шар, -- можно вниз, чтобы не всё только наверху! А потом мы повесим гирлянду, включим и будет красота! -- подпрыгивала она от нетерпения. И тогда, -- почти шепотом продолжила, -- к нам сразу придет Дед Мороз! Дед Мороз к нам действительно ходит исправно -- оставляет подарки для чада, Ыкла, дитяти и иногда для меня. Для девицы пока ничего не оставляет, так как она пока о нем не знает. Как же можно ей подарки под елкой оставить, если она их сама взять не может? Впрочем, сдается мне, что Дед Мороз стал ходить чуть активнее, чем следует и я опасаюсь, что если он так и продолжит, то его хватит очень и очень ненадолго. Чадо же исправно бегает каждое утро к елке и проверяет не приходил ли Дед Мороз.

Я же изо всех сил пытаюсь работать -- скоро начинается семестр и времени будет очень мало, потому надо успеть как можно больше. Пока идет туго, но рада, что постепенно избавляюсь от долгов -- пишу рецензии, высылаю отчеты. Совсем скоро новый год и хочется войти в него почти без долгов, но с ощущением счастья и ожидания чуда. Я всегда жду чуда, всегда. И они случаются, всегда случаются. Наверное именно потому, что я в них верю и очень жду.
Tags: жизнь, хроники коронавируса, я
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 50 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal