Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Как мы пытались купить дом -- часть пятнадцатая из многих

Я знала, что письмо не может быть слишком длинным, ни у кого нет сил читать длинные сочинения, но оно и не могло быть скупым и сжатым -- мне надо было в нескольких строках рассказать о нас так, чтобы у нее возникло немедленное желание продать нам и только нам. Финансовое положение я осветила в ответах на их вопросы, покупательскую позицию тоже. Оставалось писать о нас и только о нас. Я написала как нас зовут, сколько у нас детей, я называла девочек по именам, чтобы письмо было как можно более личное. Я рассказала в какую школу ходит чадо, в каком она классе, после упомянула, что дитя пока ходит в сад, но мы очень надеемся, что через год или два она тоже начнет ходить в эту же самую школу -- если через год, то в садик при ней, если через два -- то во вступительный класс. Я рассказала о девице и сообщила, что она пока крохотная, но когда она подрастет, мы надеемся, что она тоже будет ходить в ту же самую школу. Я рассказала как, когда и почему мы оказались в Лондоне, кем работаем, упомянула кратко наши регалии, не заостряя на этом особенного внимания. Я написала, что мы влюблены в этот дом и нам бы очень хотелось в нем жить и растить детей. Хотела было добавить, как и им, но решила не давить на больную мозоль. Я написала, что наши адвокат и брокер находятся в полной боевой готовности и готовы начать процесс хоть через десять минут. Я честно призналась в нашей глупости, написав, что мы уже видели этот дом в ноябре, но наша медлительность помешала нам сделать предложение. Нам не хотелось бы, писала я, допустить ту же ошибку во второй раз и пропустить такой потрясающий шанс купить этот невероятный, с тонким вкусом отделанный, дом. Мне хотелось, чтобы ей было приятно читать наше письмо, тем более что всё это было сущей правдой. Я еще раз подчеркнула какой невероятный это дом и добавила, что жить в нем -- практически наша мечта.

Я аккуратно составляла письмо, обдумывая каждую фразу, каждое слово, за полчаса, которые я его писала, я выдохлась так, как не выдыхаюсь после двухчасовой лекции без перерыва. Мне было необходимо быть уверенной в том, что это письмо идеально. Хотя бы для того, чтобы знать, что я сделала всё, что могла. Прежде чем отправлять, я дочитала их письмо. Они писали, что процесс предложения закрытый и происходит следующим образом: все потенциальные покупатели приглашаются сделать свое окончательное и наилучшее предложение, которое можно сделать до трех часов дня наступающего понедельника, позже этого никакие предложения больше не принимались. Настоятельно советовалось сделать наилучшее предложение исключительно из тех, которые потенциальный покупатель в состоянии себе позволить. После этого, писали они, мы передадим все предложения хозяину дома, а он, в свою очередь, в течение ближайших суток выберет победителя. Тогда я считала, что это она выбрала такую линию -- для того, чтобы не затягивать процесс. Я отослала письмо. Со времени просмотра прошло около сорока минут, я должна была быть первой, хотя, судя по всему, это не имело никакого значения. Буквально через пять минут мне позвонили.

-- Спасибо за предложение, -- я услышала знакомый голос агента, -- ты написала хорошее письмо, молодец. Это очень важно, -- подчеркнул он.
-- Я старалась, -- призналась я, -- мы очень хотим купить этот дом.
-- Я понимаю, -- согласно вторил агент, -- я желаю вам удачи. Ваше предложение, -- внезапно добавил он, -- уже третье за сегодня.

Третье?! Я только что вернулась, я бежала как ненормальная, я была уверена, что буду первой. Просмотры только начались, как мое предложение может быть третьим?!

-- Не расстраивайся заранее, -- словно услышал он мои мысли, -- как только будет ответ от хозяев, мы сразу свяжемся. Да, -- напомнил он мне, -- если вы вдруг захотите изменить ваше предложение или письмо или еще что, у вас есть время до трех часов дня ближайшего понедельника. После этого -- ничего на тему этого дома принято не будет.

Мы попрощались, а я сидела и не понимала что происходит. Я понимала как участвовать в открытом аукционе, но как участвовать в закрытом?! Я, получается, должна торговаться сама с собой?! Как я должна это делать? Как я вслепую должна понимать сколько мне предлагать? Я ничего не понимала, кроме того, что, скорее всего, этот дом нам купить не удастся. Я помчалась к Ыклу. К тому времени он уже получил мое письмо с предложением и личным письмом.

-- Я видел, видел, -- не дожидаясь что я скажу, быстро проговорил он, -- хорошее письмо, я бы писал не так, наверное, -- задумчиво продолжал он, -- но так тоже хорошо.
-- Этого письма совершенно недостаточно! -- настойчиво проговорила я, -- нам нужно больше, много больше!
-- Что значит больше? -- он смотрел с интересом и непониманием.
-- Надо послать наши фотографии, -- взмолилась я, -- чтобы она видела с кем имеет дело, это очень важно!
-- Какие фотографии? -- оторопел он, -- для чего?
-- Что значит для чего? -- напирала я, -- я же говорю! Для того, чтобы она видела с кем имеет дело! Неужели ты не понимаешь, -- хлопала я себя в отчаянии по бедру, -- как это важно?!
-- Честно говоря, -- он смотрел всё удивленней, -- нет, не понимаю.
-- Тогда просто слушай меня и всё!
-- Хорошо, -- задумался он, -- давай пошлем ссылки на наши страницы.
-- Для чего ей твои ссылки? -- сердилась я, -- ей наши фотографии нужны! Например, такую, где мы стоим, обнимаемся и улыбаемся, -- я напомнила eму о какой конкретно фотографии идет речь.
-- Дорогая, -- откинулся он на спинку стула, -- сдается мне, что это очень и очень плохая идея.
-- Почему? -- я начала выдыхаться.
-- Да потому, -- он начал задумчиво крутиться на стуле, я видела то его лицо, то спинку стула, -- что в доме повешенного не говорят о веревке.
-- Какого повешенного? Какой веревке? -- я ничего не понимала, я была сосредоточена только на доме.
-- Не кипятись, -- повернулся он ко мне наконец, -- подумай секунду и поймешь.

Я успокоилась и задумалась. Кто здесь повешенный, какая веревка? Черт, осенило меня, она же только что прошла через тяжелый развод. Он совершенно, просто совершенно прав.

-- Поняла, -- выдохнула я и задумалась, -- тогда, -- медленно начала я, -- давай пошлем фотографии девочек, это точно не повешенный и не веревка.
-- Девочек? -- он грозно посмотрел на меня.
-- Да, -- не сдавалась я, -- девочек! У нас прекрасные девочки, я тебе напоминаю.
-- Да ты, дорогая, -- разъяренно зашипел он, из глаз его летели искры, -- совершенно свихнулась с этим домом, совершенно! Мой дочариум использовать для того, чтобы купить дом? -- он распалялся всё больше и больше и чеканил слова, -- Мой! Дочариум! Использовать! Для какого-то идиотского дома?! Ты вообще обалдела?
-- Ничего я не обалдела, -- не сдавалась я, -- ты хочешь дом или нет?!
-- Если, -- он разъярялся всё больше и больше, -- этот дом требует использования моего дочариума в виде рекламного буклета, то пошел этот чертов дом к чертовой матери! Ты меня слышишь?! Мой! -- он продолжал бесноваться, -- дочариум! посылать! черти кому! чтобы купить какой-то дурацкий дом?!
-- Ну пожалуйста, -- сникла я, -- я просто не знаю что еще делать.
-- Никаких пожалуйста, -- резко оборвал он меня, -- это вообще не тема для обсуждения. Если получится купить -- хорошо, не получится -- есть еще миллион домов. Или вообще не будем покупать. Я всё сказал, -- он отвернулся к компьютеру, давая понять, что разговор закончен.

Всю субботу я нервно измеряла гостиную шагами. В голове сверлило -- надо дать больше, больше. Но насколько больше? Процент, два? Мы не могли дать намного больше, я торговалась сама с собой. Я хотела купить этот дом. На сколько больше?

-- Надо дать больше, -- оторвала я Ыкла от работы, устав от собственных мыслей, -- надо точно дать больше.
-- На сколько больше? -- он повернулся и приготовился слушать.
-- Я не знаю, -- простонала я, -- я не знаю! А не знаю я потому, -- добавила я, -- что мы не можем, на самом деле, дать больше.
-- Так, -- засмеялся он, -- ты уже реши: надо дать больше или мы не можем дать больше.
-- Ты пойми, -- начала я объяснять ему свой ход мыслей, -- вот, к примеру, ты собирался продавать носки за сто рублей. Уже был покупатель, который был готов тебе их заплатить. Но в последний момент что-то пошло не так и продажа не сложилась. И вот, приходит к тебе другой покупатель и предлагает за те же носки девяносто рублей. Ты же расстроишься, верно? Ведь будет зудеть, что мог получить больше, но не сложилось, а сейчас, как дурак, соглашаешься на меньшее.
-- Нет, не расстроюсь, -- парировал он, -- у тебя неправильная предпосылка и нарушенная логическая цепочка.
-- Почему это? -- обиделась я.
-- Потому, что те сто рублей были призрачными, их на самом деле не было. Не имеет никакого значения кто и что собирался. Сейчас собирался, потом не собрался. Имеет значение только тот, с кем сложилось. А все остальные -- так, -- поморщился он, -- фикция, мираж. И поэтому, -- продолжал он, -- если у меня сейчас хотят купить носки за девяносто, то это и есть та цена, за которую я их продам. Это то, что реально, а те сто рублей -- кто их вообще видел? Понимаешь?
-- Ну тебя, -- махнула я рукой, -- предложи ты.
-- Хорошо, -- он задумчиво крутился в кресле, -- я готов предложить ту же сумму, которую ей были готовы заплатить, -- заметив мой победный взгляд он добавил, -- вовсе не потому, что ты сказала.
-- А почему? -- быстро перебила я.
-- Потому что тогда я знаю что написать. Так и напишу, что мы решили сделать предложение равноценное тому, за сколько она продала дом в прошлый раз, -- продолжал он, -- но ничего другого я писать не стану. Пойди и подумай, -- предложил он мне, -- время пока есть. Если решишь, что мы готовы поднять до той же суммы, то скажешь мне, я всё напишу. Если хочешь, приложу ссылки на наши с тобой страницы.

Я думала до вечера воскресенья. Я считала и пересчитывала, проверяла и перепроверяла, я записывала все необходимые расходы -- те, без которых мы не можем жить, а потом смотрела без чего из этого всё-таки можем. Я записывала всё, включая мокрые салфетки и подгузники. Я начала сходить с ума. Я не могла ни говорить ни думать ни о чем другом. У меня дрожали руки и мне снились салфетки, выплаты и мы -- стоящие под дождем в дырявых носках. На сапоги нам уже не хватало. Потом мне снилось, что нас опять выгоняют и мне приходится искать еще одно съемное жилье, а после этого опять паковать, паковать, паковать. Я паковала книги всю ночь, а они всё не кончались и не кончались. Всю ночь я думала только о том, что их надо не только паковать, но и после распаковывать. Мне снились мы под дождем в дырявых носках, так как мы так и не смогли найти дом на съем и теперь живем в шалаше из книг. Я то плакала, то смеялась. Я проснулась в холодном поту.

В понедельник утром я прибежала к Ыклу.

-- Повышай! -- без всяких прологов перешла я к делу, -- немедленно пиши письмо, как и планировал, и повышай.
-- Хорошо, -- кивнул он, -- ты точно решила? Ты хорошо подумала?
-- Да! -- убежденно закивала я, -- я хочу знать, что в случае чего я сделала всё, что могла. Всё.
-- Хорошо, -- он развернулся к компьютеру, -- сейчас напишу.
-- И не забудь приложить ссылки на наши страницы, -- быстро напомнила ему я.
-- Ты знаешь, -- повернулся он ко мне в очередной раз, -- я подумал. Я не думаю, что в этом есть хоть какой-то смысл. Смотри, -- он заметил, что я пытаюсь что-то вставить и жестом попросил подождать, -- мы написали наши имена, где мы работаем, нас найти в гугле ровно секунда, ты же сама знаешь. Поэтому, если она хотела, то она уже нашла, а если ей всё равно, то посылай, не посылай, всё равно не поможет. Тебе это звучит разумно?
-- Хм, -- задумалась я. И действительно, мы находимся на раз, никакой работы, просто написать в гугле, но... -- а если она не пользуется гуглом? -- недоверчиво продолжала я.
-- Если она не пользуется гуглом, -- широко улыбнулся Ыкл, -- то возвращаемся к моему предыдущему утверждению: что посылай, что не посылай, всё едино.

Я согласилась и пошла работать дальше. Через пару минут пришло письмо от Ыкла, в котором он сообщал агентам, что мы решили повысить наше предложение ровно до той суммы, за которую она согласилась продать этот дом в прошлый раз. Ответа из агентства всё не было, а стрелки неумолимо приближались к трем. Я не выдержала и позвонила в агентство.

-- Простите за беспокойство, -- начала я и представилась, -- я послала новое предложение на этот дом, не могли ли бы вы подтвердить получение нашего предложения?
-- Предложение? -- агент попросил подождать, я терпеливо ждала, -- да, нашел, всё в порядке, мы всё получили.
-- Спасибо большое, -- выдохнула я, и не выдержала, несмотря на все свои обещания самой себе, -- а когда будет решение?
-- Максимум, -- начал агент, -- самый-самый максимум, в среду. Но мы надеемся, что она сообщит быстрее, так что, вполне возможно, завтра уже всё будет известно. Не волнуйся, -- успокаивающе добавил он, -- мы сразу позвоним.

Параллельно этому процессу, мы запустили работу брокера. Предполагаемая сумма ипотеки существенно изменилась и нам надо было выяснить что происходит. Я написала ему в субботу, он немедленно позвонил.

-- Значит так, -- начал он, -- банк, с которым мы планировали работать, не дает такие суммы с таким начальным взносом. Я сейчас посмотрю какие есть предложения и перезвоню.

Я ждала его звонка, я буравила телефон глазами, я не расставалась с ним ни на секунду. Наконец он позвонил.

-- Придется возвращаться к предыдущему кредитору, -- вздохнул он, -- там вам уже согласились дать ипотеку, вряд ли что-либо сильно изменилось. Но я всё выясню и перезвоню в понедельник. А пока, -- обнадежил он меня, -- считайте, что всё в порядке.

Я считала, что всё в порядке и изо всех сил молилась, чтобы она выбрала нас. Ну должно же нам наконец повезти, ну должно же! Я измучилась, я больше не могла. Но всякий раз, когда мне начинало казаться, что я больше не могу, я немедленно брала себя в руки -- пока не время, не время, все эмоции потом. Брокер позвонил через пару часов после моего разговора с агентами.

-- У меня не очень хорошие новости, -- медленно начал он, -- я с ними обсуждаю вот уже который час, и никак. Они готовы обсуждать взнос в пятнадцать процентов, но не готовы на десять.
-- Как это? -- поразилась я, -- они же уже согласились, нам предыдущий брокер прислал все документы, мы уже прошли их жесткую поверку.
-- Ага, теперь я понимаю, -- начал он после паузы, -- вы понимаете, запрос от разных брокеров, это два разных запроса. Система видит не ваши имена, но имена представляющих вас брокеров. И, скорее всего, я сейчас это попытаюсь выяснить, но скорее всего произошло следующее. Вы уже прошли две жесткие проверки, которые уже повлияли на ваши кредитные очки, а от меня пришел запрос на как будто третью. Как будто, так как вы, на самом деле, всё уже с ними прошли, но из-за того, что вы сменили брокера, они этого не видят, но только видят, что очков на такую сумму недостаточно.
-- И что нам делать? -- растерялась я.
-- Ну, -- задумался он, -- вы можете вернуться к своему старому брокеру и он продолжит с того места, где вы уж были. Это один вариант, -- он замолчал, а я в ужасе думала как я буду звонить предыдущему брокеру. Что я ему скажу? Тогда был не мил, а теперь, мил человек, дороже тебя никого нет? Что мне ему сказать? -- или, -- я воспрянула, но он опять замолчал и продолжал думать. Это было очень длинное молчание, оно длилось целую вечность, -- подождите, я сейчас попробую еще раз с ними поговорить. Не с автоматом, а с человеком, с живым. Подождите, я перезвоню.

И опять началось ожидание. Я металась, я не знала что делать, настроение менялось от пола до потолка -- мы можем купить этот дом или нет?! Брокер перезвонил через час.

-- Они готовы дать вам ипотеку с начальным взносом в тринадцать процентов, двенадцать с половиной, если быть точными. Иначе, -- продолжал он, -- надо звонить предыдущему брокеру.

Я не хотела, ни за что не хотела звонить предыдущему брокеру. Мы обсуждали всё это целый вечер и решили, что в крайнем случае, займем столько, сколько нам будет недоставать. Но мне это не нравилось, категорически не нравилось. Во вторник утром, после завтрака, я сидела в саду с чашкой кофе, я курила свою утреннюю сигарету и думала только об одном: не выбирай нас, дорогая хозяйка, не выбирай, мы какие-то нищие и совершенно бестолковые, не связывайся с нами, ни за что не связывайся. Я пила кофе, курила и плакала. Я плакала и мысленно просила ее ни в коем случае не связываться с нами, такими бестолковыми и такими нищими. Это всё только из-за меня, грызла себя я, исключительно из-за меня, из-за моих дурацких хотелок, из-за сапог и сумок, из-за моего дурацкого хочу. Мы не можем купить дом из-за меня, я захлёбывалась от мысли, что я сама, своими руками, обрезала нам все возможности купить дом.

Агент позвонил в четыре часа дня.

-- Добрый день, -- вежливо начал он, -- как ваши дела?
-- Хорошо, -- ответила я с замиранием сердца. Если она выбрала нас, мы всё найдем, всё решим, это же мы, в конце концов, мы всегда умеем решать, мы молодцы, мы самые лучшие.
-- Прости, -- продолжал он глухим голосом, -- у меня для тебя плохие новости. Хозяйка решила выбрать других, -- он сделал паузу и дал мне осознать услышанное, -- не расстраивайся, будут еще дома.
-- Спасибо, -- сдерживая слезы, выдохнула я, -- если вдруг появится какой-то дом, соответствующий нашим требованиям, -- продолжала я глухо, -- сообщи нам, пожалуйста.
-- Да, конечно, -- торопливо ответил мне он и повесил трубку.

Я села на свой любимый стул и расплакалась. Всё надо было начинать сначала. Я начну, думала я, начну, но через час, не раньше, чем через час.

Ровно через полчаса на объявлении появилась жирная надпись -- дом продан.
Tags: жизнь, как мы покупали дом, я
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 89 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →