Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Category:

Дитя и еда, часть третья

Я позвонила педиатру немедленно, мне было так страшно, что я не могла ждать ни минуты. Педиатр -- веселая дружелюбная женщина лет сорока-сорока пяти, -- внимательно выслушала и начала задавать вопросы. Она задавала и задавала, а я холодела от ужаса, так как уже приблизительно понимала к какому из ужасных диагнозов, предрекаемым интернетом, она пытается меня подвести. Я чувствовала себя словно на минном поле, боялась ответить неправильно и не понимала что в этом случае будет правильным ответом. Она подробно расспрашивала о нас, о том, чем мы занимаемся, кто мы такие, а после вдруг спросила: вы же наверняка уже изучали интернет и статьи, вы же не просто так позвонили, не так ли? Я счастливо выдохнула, радуясь возможности выплеснуть все свои страхи и предоставить ей шанс объяснить мне, что всё это глупости. Она внимательно выслушала, но ничего однозначного не сказала, только сказала, что назначит для нас очередь на первую же свободную дату после рождественских каникул. Оставалось терпеливо ждать очереди, всего-то три недели, по английским меркам это буквально мгновенно.

На прием она пригласила консультанта по трудотерапии -- это, тихо шепнула мне она, один из лучших трудотерапевтов, которых я только знаю. Они внимательно изучали дитя с ног до головы, просили ее доставать кубики, после класть их назад. Всё пытались уговорить ее взять что-то в рот, но дитя, до того практически беспрекословно выполнявшая всё, что угодно, крепко сжала губы, отодвинулась и посмотрела так гневно, что они опешили и рассмеялись. Суровая она у вас, -- смеялась трудотерапевт, -- ух, какая суровая. Однако после того, как они прекратили свои попытки уговорить ее что-либо попробовать, дитя оттаяла и одарила их своей самой очаровательной улыбкой. Той самой, перед которой до сих пор не мог устоять ни один человек. Ну, -- задумчиво начала разговор педиатр, -- с моей точки зрения, всё прекрасно: она здорова, упитана, прекрасно развита. Но вот, -- она постучала пальцами по столу, -- еда, еда... Это действительно проблема, -- она задумчиво стучала пальцами по столу, мы же терпеливо ждали вердикта. Дитяти исполнилось почти девять месяцев, но она по-прежнему ничего, кроме груди и своих пальцев, не брала в рот. Я пыталась кормить из ложечки, я пыталась кормить из бутылки, я пробовала всё на свете, но у меня ничего, совершенно ничего, не получалось. Девять месяцев, скажет кто-то, не тот возраст, чтобы паниковать, но я видела что никаких перемен не происходит и мне было страшно. Значит так, -- обернулась к нам трудотерапевт, -- я вам пришлю контакты специалиста по еде, именно по еде. Есть специальная клиника кормления, занимающаяся именно детьми со всевозможными проблемами с питанием, я вас запишу в очередь, но, -- вздохнула она, -- по моим подсчетам, ваша очередь наступит не раньше конца августа, а сейчас только январь и было бы неплохо, если бы вы начали над всем этим работать прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Мы согласно кивали; мы и сами понимали, что надо что-то делать, но что конкретно надо делать мы не понимали.

Через неделю мы назначили сеанс со специалистом по проблемам с едой. Она внимательно слушала, смотрела, попросила принести дитя, всё пыталась с ней общаться, но дитя была не в настроении. Впрочем, я ее хорошо понимала -- я не уверена, что мне бы понравилось вести длинные беседы с какой-то госпожой, непонятно откуда взявшейся, сидящей в компьютере и что-то оттуда вещающей. Госпожа всё слушала и слушала, затем начала говорить. Значит так, -- она вежливо улыбалась, но стало заметно, что она перешла в рабочий режим, -- надо пытаться ее кормить. Не силой, ни в коем случае, но очень и очень аккуратно. К примеру, сажаете ее на стул, готовите кашу -- в смысле, разбавьте одну из детских каш большим количеством молока, так, чтобы было очень жидко, а после, очень медленно, очень аккуратно, только и пока она позволяет, прикасайтесь к ее губам пальцем, предварительно окунув его в кашу. Следите за реакцией, -- объясняла нам она, -- если вдруг она начнет сердиться, немедленно прекращайте, немедленно. План у нас следующий, -- она торопилась сказать как можно больше, -- мы встречаемся на следующей неделе, до того времени вам необходимо каждый день пытаться это делать. Мы пытаемся добиться того, чтобы она высунула язык и облизала губы. Просто облизала. Поверьте, -- она мягко улыбнулась заметив мое разочарованное лицо, -- это уже будет огромным достижением. В дополнение, -- продолжала она свои инструкции, -- я пошлю запрос вашему семейному врачу, чтобы вам выделили специального консультанта, который будет приходить к вам домой и объяснять дополнительные важные моменты. Но, -- она заметила немой вопрос в моих глазах и подняла палец, показывая, что, скорее всего, ее следующее предложение на него ответит, -- не только, совсем не только. Консультант будет также при вас пытаться ее кормить и объяснит вам как и что надо делать.

Мы договорились встретиться на следующей неделе и пошли воплощать в жизнь все ее советы. Мы послушно сажали дитя на стул, ставили перед ней жидкую кашу, макали в нее палец и аккуратно проводили по губам: ну попробуй, это же вкусно, это очень, просто очень, вкусно! Дитя сидела плотно закрыв рот, иногда отшатывалась назад, но не сердилась, только смотрела недоуменно -- что еще вы тут придумали, совсем с ума сошли?! Мы, однако, не отчаивались и всё продолжали дотрагиваться до ее губ, всё надеясь, что когда-нибудь, в далеком счастливом будущем, хотя бы одна капля, даже если и совершенно случайно, попадет ей в рот. И вот тогда, мечтала я, тогда наступят счастье и благоденствие. Но пока это было только мечтами. Рот был заперт на семь засовов, даже приоткрыть которые не представлялось никакой возможности. Аппетит при этом у дитяти был отменный, посему, когда ей надоедали все наши экзерсисы и она начинала быть по-настоящему голодна, она сменяла благодушие на сердитость и уверенно, всеми доступными ей средствами, объясняла, что пора игр закончилась -- теперь, господа и дамы, настало время подкрепиться. Я вздыхала, выливала кашу и шла кормить.

Консультант, которого нам прислали из местной поликлиники, оказалась миловидной девушкой лет двадцати пяти. Она пришла в конце февраля -- веселая, улыбчивая и очень дружелюбная. Она попросила предъявить дитя и села с ней рядом на полу. Дитя не возражала, сидела и внимательно разглядывала. Пока ее не пытались кормить всё всегда было прекрасно. Консультант достала воздушные палочки -- те, которые тают во рту и которые так любят все дети. Все -- но не дитя. Вы аккуратист? -- внезапно повернулась она ко мне, не меняя того тона, которым певуче говорила с дитятей. Я? -- я не была уверена что расслышала верно, при чем тут моя аккуратность, думала я, но спрашивать не стала, только кивнула. О, -- рассмеялась она звонким смехом, -- то, что я сейчас собираюсь делать, может свести с ума любого аккуратиста. Потому, -- продолжала она, -- если вы, мама, аккуратист, то, может, будет лучше если я сейчас буду всё показывать папе? Я никак не понимала что такого она собирается делать, но твердо решила, что никуда не уйду. Потому упрямо пробурчала, что на ближайшие полчаса я забываю о своей аккуратности.

Консультант начала водить палочками по ногам дитяти. Она всё водила и водила, дитя внимательно смотрела и даже смеялась. Она водила этими палочками то по ногам, то по рукам, то по шее, как вдруг внезапно провела по губам -- да так, что дитя даже сообразить не успела. Только сидела растерянная, пытаясь понять пришло ли время задраивать рот. Но консультант уже убрала палочки обратно -- куда-то к ногам и рукам. Они играли какое-то время, когда вдруг эта прекрасная девушка хлопнула ладонями и палочка превратилась в труху. Она посыпала этой трухой дитя с ног до головы, всё терла ей руки и ноги, а после быстрым движением, будто случайно, прикасалась к губам. Я внимательно наблюдала, не переставая содрогаться от мысли, что всё это придется убирать, а тут крошки везде, просто везде. Я держала себя в руках, несмотря на то, что мне нестерпимо хотелось побежать на кухню, принести веник, совок и тряпку и поскорее уничтожить весь этот бардак. Но я не бежала, а только смотрела зачарованно на рассыпавшиеся в мелкую пыль воздушные палочки. Одна воздушная палочка, превращенная в пыль, может, как оказалось, покрыть весь пол в радиусе полуметра, покрыть всю дитя с ног до головы и продолжать летать в воздухе оранжевыми осколками. Дитя смотрела на руки, покрытые этой пылью, смотрела на ноги и на пол. Она зачарованно следила за движениями консультанта и ничего не боялась -- ведь кормят только на стуле, а здесь, на полу, никакое кормление ей не грозит. Наша цель, -- мелодично пела консультант, продолжая сидеть к нам спиной, кроша очередную палочку, -- чтобы она вдруг, пусть и случайно, но слизнула немного с губ. Ей должно понравиться, обязательно должно понравиться. Но, -- она продолжала всё так же весело, но я знала, что ее следующие слова мне не понравятся, -- это всё берет время, иногда много времени. Ей почти десять месяцев, -- просипела я, -- а она всё еще ничего, совершенно ничего не берет в рот. Я понимаю, -- она говорила и всё крошила и крошила палочки, перетирала их между ладонями, а после водила ладонями то по ногам, то по рукам, то, будто случайно, по губам, -- я всё понимаю, но тут нет волшебного решения, никак нет, это долгий и тяжелый труд, -- она отряхнула ладони и повернулась, -- и для вас и для нее.

Она встала с пола и, неловко смеясь, отряхнула с себя крошки. Заметила было, что я собираюсь идти на кухню за тряпкой, мягко взяла меня за руку -- не убирайте, оставьте пока как есть, пусть она смотрит, трогает, пытается понять и почувствовать текстуру. Давайте пока поговорим, -- она взглянула на часы, -- у меня есть еще несколько минут. Вы понимаете, -- начала она мягко, смотря на нас обоих, -- у вашей чудесной девочки повышенная чувствительность в области рта. А это значит, -- продолжала она после небольшой паузы, -- что все вкусы, текстуры, ощущения, всё это у нее намного острее, чем у обычных людей. Таких людей, -- поспешно добавила она, -- очень много, просто когда мы их встречаем во взрослом возрасте, то либо не замечаем этого, либо ощущения с возрастом становятся мягче. Вы никогда не задумывались, -- она смотрела немного хитро, -- какой это труд есть? Еда, несомненно, одно из самых больших удовольствий в жизни, но есть -- это самый настоящий труд. Задумайтесь, -- она начала двигать челюстью, словно жуя, -- какое количество движений нам надо совершить, чтобы съесть кусочек чего бы то ни было, сколькими вкусами наполняется полость рта. Ведь это же настоящее волшебство, самое что ни на есть, -- она мечтательно цокнула языком, словно вспоминая о каком-то лакомстве. Нельзя заставлять человека есть, ни в коем случае нельзя, -- наставительно продолжала она, мы не сдержались и наперебой добавили, -- конечно, нельзя, ведь тогда еда на всю жизнь превратится в муку, вместо радости. Я говорила и всё вспоминала детскую площадку, на которой когда-то давно гуляла с чадом. Туда приходили бабушки с внуками и многие, качая внуков на качелях, держали в руках плошки с едой, всё уговаривая ребенка открыть рот: одну ложку, -- уговаривали они ласково, -- всего одну! и тогда я тебя еще покачаю. Я вспоминала об этом со страхом, всё повторяя и повторяя самой себе -- так нельзя, так категорически нельзя.

Давайте подытожим, -- консультант заговорила и я очнулась, -- в следующий раз мы встретимся через две недели. На эти две недели вам задание: везде, где только можно, должна лежать красивая и привлекательная еда, везде. Что это значит? -- оторопела я, испугавшись самой мысли, что теперь по всему дому будет лежать еда. То и значит, -- рассмеялась она, кажется прочитав мои мысли, -- на ковре, на полу, рядом с игрушками. Красивая еда, такая, которая привлекает и которую она может съесть. И не надо класть целое яблоко, -- снова рассмеялась она, -- ваша девочка не будет его грызть, по крайней мере, не сейчас, но вот, к примеру, воздушные палочки или кусочек мягкого хлеба, или кусочек вареной картошки. Я содрогалась только от мысли и заранее представляла чего мне будет стоить пройти мимо -- не поднять, не протереть пол, не выбросить. И тогда, -- спокойно продолжала консультант, не замечая моего ужаса, -- у нее будет возможность, если ей захочется, вдруг попробовать. Запомните, -- подняла она указательный палец к потолку, -- везде должна лежать красивая, привлекательная, хорошо пахнущая еда. До следующей встречи, -- попрощалась она и захлопнула за собой дверь.
Tags: дитя и еда
Subscribe

  • (no subject)

    Полететь в нынешние времена за границу это не просто купить билеты, поохать над ценами на них, сложить чемодан, забыть документы, вернуться,…

  • (no subject)

    Собираемся оформить вид на жительство. Мало того, что финансовая сторона вопроса заставляет не просто вздрогнуть, но дрожать в течение, допустим,…

  • Папа Эмиля

    Умер Слава skrebec. Я узнала об этом вчера. Хотела написать, хоть что-нибудь, но поняла, что не могу, никак не могу. Слава любил чтобы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 56 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Полететь в нынешние времена за границу это не просто купить билеты, поохать над ценами на них, сложить чемодан, забыть документы, вернуться,…

  • (no subject)

    Собираемся оформить вид на жительство. Мало того, что финансовая сторона вопроса заставляет не просто вздрогнуть, но дрожать в течение, допустим,…

  • Папа Эмиля

    Умер Слава skrebec. Я узнала об этом вчера. Хотела написать, хоть что-нибудь, но поняла, что не могу, никак не могу. Слава любил чтобы…