Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Category:

Дитя и еда, часть четвертая

После ухода консультанта я задумалась. Я понимала что она права, и что очень важно разложить по полу еду, в надежде, что дитя соблазнится и попробует. Я помнила разговор со вторым консультантом, в ходе которого я посетовала также на то, что дитя в принципе не берет ничего в рот -- не только еду, но ничего вообще. Она ласково улыбнулась: я понимаю, -- мягко говорила она, -- но сейчас всё остальное не так важно, давайте сразу сосредоточимся именно на еде. Она объясняла -- медленно, делая паузы, -- что этап, когда ребенок всё тянет в рот, в некотором смысле служит прелюдией к принятию и восприятию пищи. Но на данный момент, -- ласково, но твердо подчеркивала она, -- еда значительно важнее. Ни у кого, -- вздыхала она, -- не хватит сил на устранение нескольких тяжелых проблем, поэтому, -- я молчала, но мысленно кивала каждому слову, -- давайте сосредоточимся на еде, только на еде.

Я понимала, что она права. Я читала обо всех детях, которые тянут в рот всё на свете, особенно в период когда режутся зубы, и завидовала. У дитяти появлялись зуб за зубом, она не плакала, не сердилась, тихо сосала пальцы, но ничего не грызла и ничего не брала в рот. У меня не получалось вспомнить как всё это выглядело когда чадо была в ее возрасте и я ругала себя за то, что ничего не записывала.

Я понимала, что мне будет невероятно тяжело выдержать разбросанную по полу еду, да и какую, собственно, еду? Что это значит? После долгих размышлений я решила положить несколько воздушных палочек рядом с ее любимым ковриком, на котором лежали игрушки. Я рассуждала так: даже если она не будет пытаться взять их в рот (а я была практически уверена в том, что она ни за что не будет этого делать), то она их будет хотя бы трогать. А это значило, что какое-то количество крошек, почти пыли, будут прилипать к пальцам. И тогда, мечтательно думала я, когда она решит в очередной раз взять пальцы в рот, эта самая пыль тоже окажется у нее во рту. И вот тогда, мечтала я всё больше и больше, тогда -- она хотя бы почувствует вкус.

После нескольких разговоров с консультантами я ринулась в изучение литературы, коей, на удивление, оказалось большое количество. Я научилась распознавать глупые статьи буквально с первых фраз -- те, которые были написаны с невероятным апломбом, словно автор был истиной в последней инстанции. Я выбирала информацию, подходящую нам и отвергала всё остальное. У меня не было времени на расстройства и причитания, у меня была четкая цель, мне было важно, чтобы дитя начала есть. Я узнала о том, что повышенная чувствительность области рта практически всегда сопровождается повышенной чувствительностью рук. Мне не терпелось поделиться этим новым знанием с консультантом, но она опередила меня, начав разговор именно с этого. Как она реагирует на разные текстуры? -- она внимательно смотрела на нас с монитора,-- к примеру, на что-то липкое, или жидкое, или вязкое? Плохо, -- сокрушались мы, -- ей нравятся только гладкие аккуратные вещи, не оставляющие после себя следов. Я так и предполагала, -- задумчиво продолжала консультант, -- тогда давайте добавим еще несколько вещей. Мы будем работать, -- объясняла она спокойно и доходчиво, -- над обеими проблемами одновременно.

Теперь мы будем пробовать так, -- инструктировала она нас, -- перед каждой едой обязательно выливайте часть приготовленной еды на сам столик. Это грязно и неаккуратно, -- смеялась она, перехватывая мой взгляд, -- я знаю, я знаю. Но придется потерпеть. После этого берите ее руки и возите ими по еде, хлопайте ее руками до брызг, смейтесь и радуйтесь, приговаривайте бум, бух, ура! И свои руки тоже окунайте, чтобы она видела, что это не страшно, чтобы воспринимала как чудесную игру. Водите своими руками, измазанными в еде, по ногам, по рукам, по щекам -- но помните, -- подчеркивала она опять и опять, -- к лицу приближайтесь очень и очень аккуратно. Если вдруг заметите, что она сердится, немедленно прекращайте и возвращайтесь к рукам и ногам. Если же вам повезло и она в благодушном настроении, то после щек ласково проводите по губам: ласково и очень быстро, чтобы не пугать, чтобы понимала, что это всё еще игра, та же самая, от которой она получала только что огромное удовольствие. Через какое-то время, когда она оставит открытым рот, -- продолжала консультант, а я тоскливо думала о том, что такого никогда, вообще никогда не случится, -- дотроньтесь, будто случайно, до ее языка, так, чтобы капля попала в рот, прямо в рот.

А что нам делать когда ей это всё надоест и она начнет требовать грудь? -- это был один из самых важных вопросов, на который я никак не могла найти ответа во всех многочисленных статьях. К тому времени дитя была готова слизнуть нано-частицу с губ, но дальше этого дело не шло, рот задраивался наглухо и через какое-то, достаточно короткое время, ей надоедали мы с нашими глупостями -- именно тогда дитя настойчиво и сердито требовала ее покормить. Мы сдавались и я шла кормить. Я понимала, что делаю что-то не то, но никак не могла понять что является правильным ответом и потому чувствовала, что играю вслепую. Мне казалось, что все мои вопросы невероятно глупые и бессмысленные, но у меня не было ответов и потому я задавала их всем, от кого надеялась получить хоть какой-то ответ.

Это очень правильный вопрос, -- улыбнулась консультант, -- и ответ будет следующим. Все попытки ее кормить должны происходить тогда и только тогда, когда она всё еще не очень голодна, так как иначе она не согласится ни в чем участвовать. Голод поглотит всё, не оставив никаких шансов на успех. Кроме того, самое важное во всем этом, -- продолжала она серьезно, -- дать понять, что еда не является наказанием, а грудь, ни при каких условиях, не является наградой. Поймите, -- медленно продолжала она, -- если попытки накормить будут всегда заканчиваться слезами, за которыми немедленно следует грудное кормление, то она поймет, она очень умная и потому обязательно поймет, что надо немного перетерпеть весь этот, с ее точки зрения, кошмар, зато потом, -- она мечтательно цокнула языком, демонстрируя чувства дитяти, -- потом будет награда за все мучения: грудь.

Чем больше я об этом думала, тем отчетливее понимала правоту консультанта. Ведь действительно, получалось так, будто мы пытаем ее какой-то непонятной едой, лишая единственного вкусного -- того, что она действительно хочет, но после долгих мучений сдаемся и награждаем. Именно награждаем за все перенесенные мучения. Но тогда получалось, что мы своими собственными руками вызываем неприятие еды, полное и бесповоротное отторжение всего, за исключением груди. После этого мы полностью поменяли стратегию. Сделать это было относительно просто.

Задолго до дитяти, когда родилась чадо, когда я ничего не понимала ни в детях, ни в кормлении, совершенно ни в чем, медсестры в больнице мне терпеливо и мягко объясняли: если вы хотите продолжать спокойно работать, -- говорили они, внимательно наблюдая за моими реакциями, -- и вообще продолжать жить нормальной жизнью, вам совершенно необходимо кормить по четкому, составленному вами же графику. Нет никакой необходимости кормить чаще, чем раз в три часа, -- объясняли мне, -- ваша цель выбрать точное время и следовать своему графику беспрекословно. А если, к примеру, -- удивлялась я, пытаясь понять, -- я решила кормить в семь-десять-час и так далее, но ребенок в час дня всё еще спит и не собирается есть? Тогда, -- не задумавшись, продолжала медсестра, -- вы будите ребенка в час дня, кормите и укладываете обратно. Никаких докормов, никаких кормлений вне графика. Иначе, -- серьезно объясняла она мне, -- вы превратитесь в мать, которая только и делает, что кормит, по каждому зову. Не становитесь такой матерью, -- она всё говорила и говорила, я же ловила каждое слово, -- дети плачут далеко не только из-за голода, чаще всего голод вообще ни при чем. Кормите по графику, но следите за тем, -- наставляла она меня, -- чтобы кормления были полными, не соглашайтесь на две минуты, ни за что не соглашайтесь, только полноценное кормление и только по часам. Поначалу, -- она смотрела ласково, почти по-матерински, -- будет немного сложно войти, но поверьте, -- она похлопала меня по плечу, -- уже через пару недель вы установите четкий график и не будете знать никаких забот. По крайней мере, -- рассмеялась она, -- такого толка.

Я серьезно восприняла этот совет и установила четкий график кормлений. Никогда я не кормила вне графика, никогда. Чадо была счастлива, я же получила возможность спокойно работать практически без перерывов по два часа между кормлениями. То же самое, конечно же, я сделала тогда, когда родилась дитя. Я выбрала удобные часы и кормила только и исключительно по графику, не сдвигаясь с него практически ни на йоту. Потому мне было очень просто определить что значит для многих загадочная фраза "за полчаса до обычного кормления". Для меня она имела огромный смысл, так как я всегда знала в котором часу должно происходить это самое кормление. Это знала я и это знала дитя, легко согласившаяся на установленный мной график.

Теперь мы сажали ее за стол за сорок минут до предполагаемого кормления, разливали еду на столик и начинали наше шаманство. Мы водили ее руками по еде, мы окунали наши руки в еду, мы восторженно создавали брызги (я содрогалась от ужаса и думала только о том, что надо сдержаться, надо обязательно сдержаться и не начать немедленно устранять последствия), мы кричали ура, мы веселились и радовались. Поначалу дитя противилась -- ей не нравились текстуры, она раз за разом всеми доступными ей средствами просила нас вытереть ей руки, иногда мы соглашались, в другие же разы мы демонстрировали наши измазанные ладони и превращали всё это в очередной виток игры. Мы гладили ее по рукам и ногам, после незаметно касались щек и, если день был прекрасным, нам удавалось коснуться губ -- не просто коснуться, но не повлечь за этим отторжение и устранение из игры. Она продолжала радостно смеяться, она продолжала держать рот открытым, но дальше крохотных, совсем крохотных, капель еды, которые будто случайно оказывались у нее во рту, дело не шло.

Мы играли двадцать минут, после чего, продолжая игру, доставали ее из стула, возвращали на ковер -- к игрушкам -- и оставляли поиграть. Еда -- не наказание, грудь -- не награда. Это стало моей главной мантрой, которую я повторяла себе раз за разом. Особенно тогда, когда дитя не соглашалась на игру и только сердилась или горько вздыхала. Еда -- не наказание, грудь -- не награда. Я отпускала ее играть, я честно ждала пока стрелки часов дойдут до положенного по графику времени, и только тогда приходила кормить. Дитя счастливо вздыхала, жадно хватала грудь, и ела -- как всегда интеллигентно и аккуратно, не расплескивая ни капли.
Tags: дитя и еда
Subscribe

  • Война, говорите?

    Люди говорят: как это так -- война, а они смеются. Я всегда смеялась когда была война -- нет, ну правда, не плакать же. Но сейчас я тут и мне это…

  • Всех...

    Пока жила дома, никак не могла понять всех своих друзей и родственников, живущих вне Израиля, которые начинали звонить и прямо кричать в трубку: ну,…

  • Мнение одного человека.

    Я живу на, так называемых, территориях. Вокруг места, где живу я, очень много арабских деревень. Иерусалим тоже рядом, но одно другому не мешает. У…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

  • Война, говорите?

    Люди говорят: как это так -- война, а они смеются. Я всегда смеялась когда была война -- нет, ну правда, не плакать же. Но сейчас я тут и мне это…

  • Всех...

    Пока жила дома, никак не могла понять всех своих друзей и родственников, живущих вне Израиля, которые начинали звонить и прямо кричать в трубку: ну,…

  • Мнение одного человека.

    Я живу на, так называемых, территориях. Вокруг места, где живу я, очень много арабских деревень. Иерусалим тоже рядом, но одно другому не мешает. У…