Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:
Мои мусорные письма иногда крайне интересны и учитывают профессию. Вот, к примеру, сегодня получила великолепное письмо. Дорогой профессор, -- пишет мне неизвестный кто-то, у кого вместо имени сплошные иероглифы, -- я математический и статистический фанат из Китая. Но пишу я вам, -- продолжает он любезно, -- не просто так. Так получилось, -- я всё читаю и читаю, сама не знаю зачем, -- что я на днях совершил переворот в науке, полный и окончательный переворот, -- я делаю стойку и продолжаю читать, -- не во всей, конечно, математике, -- ну слава богу, думаю я, что-то еще осталось и на мой век, -- но только в теории вероятности, -- я опять делаю стойку, уволят же, как есть уволят, непонятно чем занимаюсь, всё, оказывается, неверно! Но не во всей, -- вот и славно, выдыхаю я, -- но в статистической ее части, -- это вообще не ко мне, думаю я, переворачивай там что хочешь. На основе того, что я доказал, -- воодушевленно продолжает фанат, -- я создал совершенно новую теорию вероятности, такую, которая не описывается аксиомами Колмогорова, -- я опять делаю стойку: новая теория вероятности в двадцать первом веке, не подпадающая под предыдущие аксиомы, но только статистическая ее часть. Повезло статистикам, думаю я, у них, небось, теперь вероятность увеличится до двух. Или до семнадцати, как посмотреть. Я применил свою новую теорию, -- продолжает он свой рассказ, -- и решил задачу открытую тысячу лет, -- естественно попытался применить, думаю я, а то хоть тресни никого не убедишь в том, что это нужно и важно. Моя теорема совершенно новая и уникальная, -- он уже почти кричит; я его хорошо понимаю: кому нужны старые и не уникальные, у нас таких завались, -- я очень, -- подчеркивает он, -- очень рекомендую вам, уважаемый профессор, с ней ознакомиться, -- там же переворот, думаю я, а вдруг меня с ног собьет или сердце не выдержит, но я читаю дальше, -- иначе можете сильно пожалеть. Ого, думаю я, и представляю себе китайского фаната почему-то в черном трико, с саблей в зубах, теоремой в руках: читайте, кому говорю, а то пожалеете. Я уже почти сдаюсь и почти (мысленно) соглашаюсь, как дочитываю до последней фразы: две обширные статьи на китайском прилагаются.

*******

-- Ваша внучка, -- гордо говорю я в трубку бабушке Ыкла, -- в смысле правнучка
-- Не надо в смысле, -- немедленно перебивает меня она, -- меня внучка вполне устраивает. Так что там с ней? -- заинтересованно, с придыханием, спрашивает она.
-- О, я сейчас такое расскажу, такое! Ваша внучка девица, -- начинаю я опять гордо, -- уже целую неделю ест авокадо!
-- И чего? -- растерянно спрашивает она, -- в смысле, она же давно уже его ест, нет? Я чего-то не понимаю?
-- В каком смысле давно? -- тут теряюсь я, не дождавшись необходимой реакции, -- вот только неделю.
-- Ничего не понимаю, -- расстраивается бабушка, -- она уже давно всё ест, ей уже почти три, что значит уже неделю?!
-- Да не дитя, -- смеюсь я, начиная понимать в чем дело, -- девица! Девица ест авокадо!
-- Девица?! -- охает бабушка, -- теперь я всё поняла, прости, запуталась в девочках. Подожди, -- восклицает она вдруг, -- как это девица ест авокадо? В каком смысле девица ест авокадо? И где она берет это самое авокадо? Ничего не понимаю, ничего.
-- В холодильнике берет, вестимо, -- хохочу я, -- подходит к холодильнику и говорит: многоуважаемая мамаша, не будете ли вы столь любезны и не отворите ли вы эту прекрасную дверцу в прекрасное место, в котором лежит авокадо, а после этого достанете его оттуда и любезно мне его дадите.
-- Что говорит? -- хохочет бабушка.
-- Что говорит, что говорит, -- бурчу я, -- говорит отвалите, мамаша, со своим авокадо, а после говорит: ну ладно, ладно, не расстраивайтесь вы так, давайте его сюда, но только капельку -- так и быть, будем пробовать, но только, мамаша, только и исключительно ради вас.

*******

Студент усиленно готовится к экзамену и бомбардирует меня письмами: мисс, -- вежливо пишет студент, -- если вам не сложно, не могли ли бы вы проверить вот эту задачу? А то я решил, но сомневаюсь. И, мисс, -- продолжает студент, -- если можно, заодно поставьте оценку, как будто как на настоящем экзамене. Я не успеваю даже просмотреть, как замечаю еще двадцать писем от этого студента идентичного содержания. Дорогой студент, -- пишу я, вздыхая, -- вас чуть больше двухсот и потому, -- мне очень неудобно, но я знаю, что должна это всё написать, -- я не могу проверять каждую решенную каждым из вас задачу и к тому же ставить оценку. Ну ладно, -- незамедлительно идет на попятную студент, -- а можно тогда я пришлю только то, что дается мне совсем с большим, огромным, трудом, в чем я совсем-совсем не уверен и на тему чего очень переживаю. Обещаю, -- добавляет студент жирным шрифтом, -- только такое и никакое другое. Ладно, -- вздыхаю я, -- присылай. Через пять минут я получаю двадцать тех же самых писем.

*******

-- Мама, -- строго обращается ко мне чадо, -- у меня к тебе серьезный разговор, ну повернись! -- я отвлекаюсь от работы, поворачиваюсь и готовлюсь слушать, -- мама, мне сегодня ехать в гимназию, ты же знаешь, да?
-- Да, -- киваю я, но не продолжаю, только жду что будет дальше.
-- И я должна ехать в кроссовках, так? -- она выжидательно смотрит и ждет подтверждения.
-- Так, -- продолжаю скупо отвечать я, всё пытаясь понять куда эта беседа нас заведет.
-- Мама, -- всплескивает она руками, -- у меня проблема! Огромная проблема! -- на лице ее печать вселенской скорби, я же храню невозмутимость, -- ты понимаешь, мама, -- аккуратно начинает она, -- сейчас стало тепло, очень тепло. А кроссовки, которые я очень люблю, ничего не подумай, -- торопливо добавляет чадо, -- слишком теплые, понимаешь?
-- Понимаю, -- киваю я и продолжаю молчать.
-- И у меня, -- она широко раскрывает глаза, так широко, что кроме глаз вообще ничего не видно, -- у меня, -- захлебывается она, -- у меня! У меня в них вздуваются все вены! Вообще все!
-- Что у тебя происходит? -- пробуждаюсь я от спячки.
-- Вены у меня вздуваются, все вены на ногах! Ну вот помнишь, -- теребит она меня за руку, -- как у тебя в беременность было, когда ты говорила, что сил никаких нет, помнишь? -- она смотрит внимательно и выжидательно, я киваю, -- вот и у меня, -- горестно качает головой чадо, -- никаких, ну никаких сил больше нет! Они так вздуваются, -- она опять широко раскрывает глаза, -- так вздуваются! Ужас какой-то, -- она замолкает и пристально смотрит, но не выдерживает паузы, -- ты чего молчишь, мама?
-- Ты ничего не спрашивала, -- спокойно отвечаю я, -- я поняла про вены, я выслушала. Хочешь, -- невозмутимо продолжаю я, уже понимая куда это всё идет, -- я тебя пожалею? Как ты меня летом, когда у меня сил никаких не было.
-- Не надо меня жалеть, -- чадо начинает сердиться, она всё так хорошо объяснила, я же всё еще ничего не предложила, -- ты что, сама не понимаешь что надо?
-- Нет, -- качаю я головой, -- не понимаю.
-- Ну, мама, -- ластится она ко мне, -- дай мне свои сандалии, ну пожалуйста! У меня вены вздуваются, все, вообще все, вот так вот вздуваются!
-- Мне тебя очень жалко, -- глажу я ее по голове, -- очень, дорогая моя доченька, -- она расплывается в улыбке и всё подставляет и подставляет голову, -- но сандалии, -- продолжаю я тем же тоном, -- я тебе, увы и ах, не дам.
-- Мама, -- вырывается чадо, -- тебе что, не жалко собственную дочь? У тебя что, -- она упирает руки в бока и наступает, -- сто старших дочерей? И поэтому, -- продолжает она всё более грозно, -- пусть у одной вздуваются вены?! Так, что ли?
-- Что ты, -- я стараюсь не рассмеяться, -- у меня всего одна старшая дочь, я ее очень люблю, -- на лице чада проступает надежда, -- и ее вены меня очень беспокоят, -- чадо оборачивается в сторону коробок с моей обувью, она уже на слове внимание, скоро будет марш, -- но сандалии я ей не дам, --твердо заканчиваю я.
-- Ну и не надо, -- топает она ногой, -- вот вернусь вся вздувшаяся, тогда пожалеешь, но уже поздно будет!

*******

Дитя полюбила курочку рябу и требует рассказывать ее еще и еще. Мы доходим до "снесла курочка ряба", я делаю паузу, дитя хитро смотрит, она готова сказать яичко, но я сбиваю ее с толку: сливу? Нет, машет головой она. Тогда, -- задумчиво продолжаю я, -- может, -- я делаю паузы, дитя нетерпеливо ждет, -- котлету? Нет, -- еще сильнее машет головой дитя. А тогда, может, -- я задумываюсь, дитя подсказывает: клубнику, я подхватываю -- клубнику? Нет, -- хохочет она. А что же тогда она снесла? -- удивленно обращаюсь я к дитяти. Яичко, -- хохочет дитя, она нагибается до самого пола и продолжает хохотать. Я хочу продолжать сказку, но дитя не соглашается: еще, требует она, и я покорно начинаю заново: снесла курочка ряба... чернику? А, может, антрекот? Надо срочно писать списки, думаю я, а то на ходу я даже не могу сообразить что эта несчастная курица могла бы еще снести.
Tags: зарисовки
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    Я не люблю овсяные печенья. У них вкус овсянки. Удивительно, не правда ли -- у овсяных печений вкус овсянки. Однако те овсяные печенья, которые печет…

  • Война зарисовками

    Через два дня все будут писать только о войне, мне не хочется, почему-то, со всеми, и не хочется об ужасах, о которых все и так знают. Просто о…

  • Дни мая. Формула и кровать

    Вчера чадо читала поздравления. Она пока прочитала две трети, но я ей клятвенно пообещала, что сегодня дам ей возможность прочитать все до конца.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    Я не люблю овсяные печенья. У них вкус овсянки. Удивительно, не правда ли -- у овсяных печений вкус овсянки. Однако те овсяные печенья, которые печет…

  • Война зарисовками

    Через два дня все будут писать только о войне, мне не хочется, почему-то, со всеми, и не хочется об ужасах, о которых все и так знают. Просто о…

  • Дни мая. Формула и кровать

    Вчера чадо читала поздравления. Она пока прочитала две трети, но я ей клятвенно пообещала, что сегодня дам ей возможность прочитать все до конца.…