Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:
Я не люблю овсяные печенья. У них вкус овсянки. Удивительно, не правда ли -- у овсяных печений вкус овсянки. Однако те овсяные печенья, которые печет Ыкл, а теперь и чадо, мне нравятся -- в них вкус овсянки отсутствует, это странно и непонятно, но это так. Вчера чадо скромно праздновала день рождения в парке. Она вскочила ни свет ни заря и побежала печь свои знаменитые овсяные печенья без вкуса овсянки. Когда я спустилась на кухню (около восьми утра), там стоял дым коромыслом -- вся возможная посуда была испачкана, пол и столешница были равномерно покрыты овсянкой с вкраплениями желтых клякс сливочного масла, на противне красовались огромные, словно голова новорожденного, печенья, которые чадо собиралась ставить в духовку. Какие огромные, -- выдохнула я, стараясь не смотреть ни на пол, ни на столешницу, ни на переполненную раковину. Какое счастье, подумала я тихо, что сегодня приходит госпожа уборщица, я со всем этим не справлюсь. Огромные, да, -- радостно сияя воскликнула чадо, не поднимая глаз, продолжая выкладывать следующее печенье, -- я просто подумала, что в прошлый раз сделала маленькие и их было, конечно, -- она окинула взглядом поднос, зашевелила губами, подсчитывая печенья, -- больше, но зато они были менее вкусные. Когда большие, тогда вкуснее, -- убежденно добавила она. Я не спорила, ретировалась из кухни и пошла заниматься утренними делами.

Чадо договорилась встретиться с подругами и их родителями у порога. План был прост: родители доводят их до нашего порога, там их перехватываю я, мы дружно идем в парк, где они играют в футбол, бегают, прыгают и веселятся, а после всего этого счастливые родители, получившие несколько часов передышки от своих ненаглядных детей, забирают их у меня с рук на руки строго по описи: две руки, две ноги, одна голова, один уставший и набегавшийся ребенок.

Э. привела дочку И. ровно вовремя. Они вообще невероятно точные и пунктуальные, всегда приходят минута в минуту ровно туда куда сказано. Девочки обменялись подарками -- И., как всегда сдержанно и чинно, вручила чаду небольшой красивый мешочек, чадо же нетерпеливо сообщила мне достать скорее заранее заготовленный подарок и нетерпеливо следила за реакцией -- тебе нравится, тебе нравится? -- подпрыгивала она вокруг сдержанной не по годам И., -- подожди, это еще не всё! Чадо вручила ей собственноручно сплетенный браслет, для которого она, по ее собственному выражению, похитила немного моей пряжи. И. немедленно надела браслет и счастливо улыбнулась -- это та техника, которой нас в классе учили? Да, -- счастливо подпрыгнула чадо, я и Э. недоуменно переглянулись -- их учили технике, а мы об этом слышим впервые. То ли еще будет.

Мы стояли у калитки и ждали еще одну девочку, пытаясь в это время вести непринужденный разговор. Мне тяжело даются эти непринужденные разговоры, я не совсем знаю о чем говорить и предпочитаю слушать. Я очень горжусь собой -- за четыре года, которые чадо провела в этой школе, я выучила имена трех мам. Я в очередной раз неуклюже оправдываю свою неспособность к нормальной, общепринятой, коммуникации, на что Э. вежливо и тактично замечает -- с тобой очень легко и приятно говорить! К тому времени от напряжения у меня вспотели даже пятки, но эта фраза внезапно упрощает ситуацию и я смеюсь -- это просто ты волшебница какая-то! Я в очередной раз рассказываю, не гордясь, но и не стесняясь, просто констатирую факт, как когда-то давно, еще в Принстоне, делила рабочий кабинет с одним господином. Кабинет был длинный и узкий, -- показываю я руками для наглядности, -- мой стол стоял по левой стене, а его, -- я всё машу руками, чтобы было понятнее, -- по правой, но не друг напротив друга, а в глубине. И вот, -- продолжаю я и смеюсь неловко, -- мы сидели так два года, он работал, я работала, он ходил обедать, я ходила обедать, не вместе, конечно, -- добавляю поспешно, -- и я, -- продолжаю я, понимая что зря всё это рассказываю, она ко мне хорошо относится, а сейчас она всё поймет, то, что не понимала раньше. Но я уже начала, отступать поздно, -- к сожалению, -- я акцентирую к сожалению, хотя мне, честно говоря, нисколько не жаль, но я искренне горько вздыхаю, -- даже не знаю как его зовут. В смысле не помнишь? -- участливо пытается помочь мне Э., она пытается предоставить мне возможность выйти с честью из неудобной ситуации. Но я говорю правду: нет, -- в очередной раз вздыхаю я, -- не не помню, а действительно не знаю. Невозможно забыть то, -- я путаюсь в словах, я никак не могу выйти из этого разговора, который сама же и начала, но назад дороги нет, -- чего никогда не знал. Значит, -- смеется Э., -- это было не так важно, правда же? Я усиленно киваю, я очень рада, что она помогла мне из всего этого выйти практически без потерь. Но ей интересно, потому она добавляет, -- но у тебя же не всегда так?

Кто тянул меня за язык? -- тоскливо думаю я, но теперь горевать нечего, сама начала. Почти всегда, -- мне ужасно неловко, мне хочется сказать, что именно ее я хорошо помню и запомнила всего-то за год, но это она и сама знает, только выжидательно смотрит что я скажу дальше. Я вздыхаю и продолжаю ее веселить, -- мы там жили в хитром месте, -- я задумываюсь нужны ли еще какие-то детали, но решаю, что они не имеют большого значения и просто продолжаю, -- там было несколько домов: справа, слева, сзади и спереди, -- я очерчиваю руками прямоугольник, -- а в центре был небольшой дворик. Там гуляли все дети, -- это и так, наверное, очевидно, но я, на всякий случай, объясняю, -- и все родители собирались кучками и общались друг с другом пока дети гуляли . Э. заинтересованно смотрит и не перебивает, а я опять жалею что начала всё это рассказывать, так как сейчас она точно всё про меня поймет. С чадом, -- продолжаю я, понимая, что не могу перевести тему, -- обычно гулял Ыкл, мне всё это, -- я обвожу в воздухе руками дугу, вот такое это, -- тяжело. Мы жили там два года, а потом пришло время уезжать. Да, -- кивает Э., приглашая продолжить рассказ. Ну и вот, -- я всё подбираю слова, пытаясь коммуницировать как это делают обычные нормальные люди, -- где-то за полгода до отъезда, с чадом начала гулять я, так как у Ыкла было много дел. И как-то раз, -- я пытаюсь рассказывать коротко и аккуратно, иначе она точно всё поймет, -- ко мне подошла одна соседка и радостно приветствовала: добро пожаловать, улыбаясь сказала мне она, в наш двор! Через два года? -- ахает Э., а я понимаю, что теперь она больше никогда не будет думать обо мне как прежде. Но ничего не поделаешь, -- ну да, -- смеюсь я, понимая весь абсурд ситуации, -- через два года. И что ты сказала? -- Э. смотрит с таким интересом, что мне кажется, что она достанет сейчас ручку и блокнот и начнет записывать. Правду сказала, -- в очередной раз неловко смеюсь я, -- сказала, что я живу там уже два года, что чадо моя дочка, что мы через полгода уезжаем уже, так что поздно приветствовать. А она? -- Э. всплескивает руками и заливисто хохочет. Она удивилась, -- надо срочно завершать, срочно, -- она была знакома с чадом и Ыклом, а меня ни разу не видела, вот и удивилась. Зато, -- быстро, с гордостью, добавляю я, -- ее имя я до сих пор помню! И даже помню, -- добавляю для пущей убедительности, -- чем она занимается! Вот только, -- я мысленно пытаюсь представить, но у меня не получается, -- не помню как она выглядит. К сожалению, -- очень поспешно добавляю я. Я уже дискредитирована, мне терять нечего. Я буравлю взглядом асфальт, мне внезапно очень жарко, но я слышу ее смех, -- ты прекрасная и удивительная, -- хохочет она и внимательно смотрит. Я в жизни, -- она задумывается на секунду, машет головой и продолжает, -- никого такого не видела!

Девочки всё нет, мы говорим еще немного обо всем на свете -- Э. рассказывает о новой работе, о тяготах карантинной жизни, о семейном укладе; я слушаю и киваю. В какой-то момент я решительно трясу головой: все, -- говорю я резвящимся девочкам, -- надо идти в парк, а то так и простоим здесь все два часа. Э. уезжает, мы же направляемся в парк.

В парке чадо немедленно достает печенья. Она выбирает самое большое и протягивает его И. Я почти горжусь, как чадо шепчет мне прямо в ухо -- я оставила дома еще много печений, я потом много их съем, правда, мама? Чадо умеет налаживать общение, она очень общительная и может найти общий язык практически с любым. В кого она пошла? -- думаю я раз за разом, но не задерживаюсь на этом, просто радуюсь, что она не такая как мы. И. кусает печенье, старательно жует, серьезно сообщает: вообще-то я не люблю овсяные печенья, -- она откусывает еще кусок, жует старательно и задумчиво, -- у них вкус овсянки. Я понимаю, -- серьезно киваю я, -- я тоже не люблю овсяные печенья по этой же причине. Но, -- И. продолжает жевать огромное печенье, -- у этого нет вкуса овсянки, -- она серьезна и рассудительна, сообщает то, что считает важным, -- это очень странно, -- кусает она в очередной раз, -- очень странно! У овсяного печенья, -- она жует серьезно, словно прислушивается к ощущениям, -- нет вкуса овсянки. Я согласно киваю. Последний кусок печенья исчезает, И. смотрит в коробку -- а есть еще печенье? Очень вкусно, -- серьезно и чинно выдыхает она, всё глядя в коробку. В коробке два небольших печенья -- одно, теоретически, для девочки, которая всё еще не пришла и еще одно на всякий случай, как важно сообщила мне чадо на выходе. Чадо тоже хочет печенье. Бери, -- чадо решительно протягивает И. печенье, а оставшееся немедленно берет себе, -- а если Д. придет, то я дам ей печенье в конце, когда домой вернемся, у меня дома еще есть!

Девочки устанавливают футбольные ворота и начинают играть в футбол. Мы с девицей наблюдаем издалека. На улице настоящее майское солнце, на улице тепло, мы сидим на траве. Девица охотится за травинкой и одуванчиками, время от времени оборачиваясь на крики: пенальти, сейчас пенальти! Гол! -- счастливо кричит чадо, -- гол! Мама, -- подбегает она ко мне, -- запиши скорее мне одно очко, а И. ноль, я выигрываю!

Матч завершен и мы продолжаем наш путь на детскую площадку. Я сажаю девицу на качели и аккуратно качаю. На соседних качелях мама качает крупного упитанного мальчика. Сзади качает мама, спереди подбадривает папа. Они участливо смотрят на девицу: какая-то она маленькая, нет? Она маленькая?! -- мне становится смешно, девица стала такой огромной, что я с трудом ее поднимаю. Сколько ей? -- осторожно интересуется папа, внимательно разглядывая лицо девицы, -- год, два? Я вздрагиваю и смеюсь -- ей семь месяцев, всего семь месяцев. Семь месяцев? -- мама перестает качать, папа ахает, -- и уже согласна вот так качаться? Какая она у вас, -- с уважением тянут они одновременно, -- смелая! Надо же, -- качает головой папа, -- какая большая и смелая! А наш, -- торопится рассказать мама, -- родился совсем маленьким, прямо крохотным! Я смотрю на упитанного мальчика и пытаюсь представить его крохотным, но у меня не получается. Не смотри, -- перехватывает мой взгляд мама и смеется, -- того крохотного там уже давно нет, очень давно!

Я достаю девицу и мы идем дальше. Девица внимательно оглядывает площадку, а тем временем к нам подбегает мальчик лет семи. Он трогает ее пальцы, девица не возражает, только смотрит внимательно -- какие у нее маленькие руки, -- раз за разом восклицает мальчик. Он ложится лицом на покрытие и подставляет голову под руки девицы. Девица счастливо пытается схватить его за волосы, мальчик всё пододвигает голову ближе и ближе -- они, кажется, нашли общий язык. Но нам надо идти -- у нас следующий пункт программы.

Как только мы выходим наружу, к нам подбегает девочка: чадо хохочет и радуется, это та самая девочка, которую они так ждали. У нас совсем немного времени, но они нисколько не жалеют -- пусть немного, но хоть сколько-то! Девочки бросают друг другу летающий диск, а я стараюсь непринужденно беседовать с папой. Я вижу его впервые, это новая девочка, которая появилась в их классе всего полгода назад, но уже прочно завоевала сердца многих одноклассников. Нам действительно скоро уходить, мы начинаем медленно продвигаться в сторону дома, а чадо всё рассказывает о печеньях и о том, что дома есть еще и потому, заверяет она Д. снова и снова, тебе тоже достанется! Сейчас, нетерпеливо добавляет она, вот только до дома дойдем, я тебе сразу вынесу. Задумывается на мгновение и добавляет -- и всем вам с собой домой дам! Мама, -- шепчет она, -- я им не всё отдам, а то нам ничего не останется! Ты же любишь эти овсяные печенья, -- ластится она ко мне, -- тебе же хочется съесть хотя бы одно. Эти люблю, -- таким же загадочным шепотом отвечаю ей я, -- в них совсем нет вкуса овсянки.
Tags: жизнь, зарисовки
Subscribe

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • (no subject)

    Собираемся оформить вид на жительство. Мало того, что финансовая сторона вопроса заставляет не просто вздрогнуть, но дрожать в течение, допустим,…

  • Иллюстрация к предыдущему тексту

    Я не хочу не успеть, я не хочу потом, я не умею потом, я умею только здесь и сейчас -- я вас всех очень люблю, я невероятно благодарна вам всем за…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • (no subject)

    Собираемся оформить вид на жительство. Мало того, что финансовая сторона вопроса заставляет не просто вздрогнуть, но дрожать в течение, допустим,…

  • Иллюстрация к предыдущему тексту

    Я не хочу не успеть, я не хочу потом, я не умею потом, я умею только здесь и сейчас -- я вас всех очень люблю, я невероятно благодарна вам всем за…