Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Дни мая; как слово наше отзовется, чеснок

Я прочитала определенное количество высказываний во всяких разных текстах об Израиле, переполнилась ими, и вспомнила одну мамину историю.

В соседней с маминой лаборатории работала госпожа по имени, допустим, Нина. Нине было около тридцати -- невысокая блондинка, круглолицая, курносая, розовый румянец на щеках, пухлые аккуратные губы. Как-то раз мама вошла в лабораторию -- она стояла в дверях, никем пока не замеченная, Нина же говорила с присутствующими. Лицо ее было бесстрастным, слова падали из пухлых губ, словно шелуха от семечек. Жалко, -- говорила Нина спокойно и бесстрастно, -- что Гитлер всех этих евреев не добил. Нация эта вся, -- продолжала падать шелуха на пол, шлеп-шлеп, -- не люди же, сплошные нелюди. Слушатели замерли, в комнате было тихо, а слова продолжали выпадать изо рта, обрамленного пухлыми розовыми губами, шлепаясь на пол и растекаясь там, образовывая липкую лужицу. Мама застыла, хотела было выйти, но не сдержалась -- не только не добил, -- отчеканила мама, Нина обернулась, удивленно вскинула глаза, приготовилась слушать, однако маме не хотелось дискутировать, потому она кратко сообщила, -- я совсем скоро еще одного еврея рожу. Подумала немного и добавила, -- а потом еще одного. В комнате было очень тихо, мама вышла и захлопнула за собой дверь. И история эта так бы и закончилась, если бы Нину, которая больше всего на свете хотела стать аспирантом, взял хотя бы один из имеющихся руководителей правильной национальности. Но брать ее никто не хотел, она была слабым кандидатом в кандидаты. Был только один человек во всем институте, который никому не мог отказать -- был он очень мягким, умным и трудоспособным. Все в институте знали, что любой, попадающий к нему в аспирантуру, эту самую аспирантуру обязательно успешно закончит. Ведь если что -- он напишет диссертацию сам.

Загвоздка была в том, что звали его, допустим, Борис Абрамович Рейнгольд. Однажды мама зашла к нему за советом и застала там Нину. Нина сидела на стуле и говорила, Борис Абрамович сидел за столом и внимательно слушал. Нина объясняла, что будет прекрасным аспирантом, что будет стараться, что будет всё делать. Борис Абрамович кивал и вздыхал. Было очевидно, что буквально через минуту он вздохнет еще раз и согласится взять Нину в аспирантуру. Мама стояла молча, наблюдала за его реакциями, но в самый ответственный момент спокойно спросила: Нина, -- обратилась мама к сидящей, растерянной, не ожидающей ничего хорошего Нине, -- я прошу прощения, но я запуталась. Вы же, если мне не изменяет память, -- спокойно, но твердо продолжала мама, -- сетовали на то, что Гитлер плохо выполнил работу и не добил всех евреев, как следовало бы. Так что получается, -- она посмотрела на Бориса Абрамовича, сделала паузу, предоставив тому возможность осмыслить услышанное, и продолжила, -- надо было убить всех, кроме, конечно, Бориса Абрамовича? Правильно я понимаю? -- мама замолчала и предоставила Нине выплывать самой. Борис Абрамович удивленно вскинул глаза -- он переводил взгляд с мамы на Нину и пытался понять что происходит. Нина густо покраснела, но ничего говорить не стала. Мама, извинившись, вышла и сообщила, что зайдет позже -- когда тот освободится. Вечером же вся лаборатория обсуждала удивительный случай -- мягкий Борис Абрамович, который в жизни никому и никогда не отказал, который вздыхал, но брал любого кандидата, так как ему было проще согласиться и даже сделать всю работу, чем отказать, Нину брать отказался.

*******

Бабушка Ыкла восторженно читает комментарии и, конечно, комментирует.

-- Чего они пишут ноги? Какие ноги? Обычные ноги! Подожди, -- быстро сообщает она мне, -- я пойду в зеркало посмотрю! Посмотрела, -- возвращается она через минуту, -- ничего не понимаю, ноги как ноги. Надо будет потом, -- хохочет она, -- еще раз посмотреть.

Она продолжает восторженно читать, как вдруг прерывается.

-- Слушай, -- говорит она так, словно на нее снизошло самое большое откровение, -- я всё поняла, я поняла почему они так пишут! Они, -- продолжает она убежденно, -- не заметили косточку на большом пальце ноги! Никто, вообще никто, не заметил! А вот если бы заметили, -- продолжает она уверенно, -- то ничего такого не писали бы, а писали бы сплошь только про косточку!

Она звонит через пару часов, ей не терпится меня обрадовать.

-- Значит так, -- торжественно объявляет она, -- можешь больше не волноваться, я тебе обещаю что теперь всегда буду ходить в бомбоубежище и меня не надо будет ни уговаривать, ни убеждать. Честное слово! -- я молчу, затаив дыхание, это прекрасные новости и мне страшно сказать что-то не то, что может ненароком повлиять на ее замечательное решение. Однако, такие правила игры ее не устраивают, -- чего ты молчишь? -- требовательно спрашивает она меня, -- спроси скорее почему!
-- Почему? -- послушно спрашиваю я, уже почти без страха.
-- Потому, -- дробно смеется она, -- что там подобралась просто замечательная, совершенно божественная, компания!

*******

Ребенок повзрослел когда сам начал купаться, считала я, как и многие, соглашающиеся со мной. Исходя из этого чадо можно было считать взрослой уже несколько лет назад. Но вчера я поняла, что это неправильный критерий. Правильный, следующий на очереди -- ребенок впервые пошел самостоятельно в магазин.

-- Ну какая я балда, -- горестно вздыхала я, в сотый раз заглядывая в овощной ящик, -- я забыла заказать чеснок! -- я опять и опять доставала из ящика всё, что там было, и возвращала обратно, надеясь найти хотя бы одну несчастную головку чеснока. Но тщетно -- все старые запасы истощились, а новых не образовалось, так как я считала, что старых запасов хватит еще, как минимум, на год.
-- Мама, -- серьезно сообщила чадо, глядя на мое отчаяние, -- давай я схожу за чесноком. Ты не волнуйся, -- поспешно добавила она, -- я уже большая, дорог там практически нет, лавка небольшая, я быстро: только куплю и сразу домой!
-- Спасибо за предложение, -- трагично выдохнула я, -- не волнуйся, мы сами купим.
-- Ага, -- ехидно посмотрела на нас чадо, -- сначала вы будете сто лет ругаться кто идет за чесноком, потом обижаться на то, что поругались, потом из принципа думать, что пойдет кто-то другой, и так всю неделю до следующего заказа.
-- Вот нахалка, -- переглянулись мы с Ыклом, -- ничего подобного! Сейчас папа сходит за чесноком, правда же? -- я выразительно посмотрела на Ыкла.
-- Папа? -- захлебнулся Ыкл, -- я не могу сейчас никуда идти! Мне работать надо, потом у меня студенты, потом
-- Я поняла, -- смиренно согласилась я, -- значит ты завтра забежишь и купишь.
-- Завтра? -- он посмотрел на меня так, словно я предложила ему сделать харакири, -- завтра я уезжаю на весь день в офис, вернусь только вечером и буду совершенно убитый! Давай ты сходишь? -- он предложил аккуратно, но настойчиво.
-- Я?! -- моему возмущению не было предела, -- когда, позволь поинтересоваться, я за ним схожу? У меня работа, у меня стирка, уборка, девица, студенты, я, в конце концов, делаю все заказы, а теперь я должна бежать за чесноком? -- я распалялась и распалялась, предчувствуя как мне придется выкраивать время, которого у меня совершенно нет и бежать за дурацким чесноком, без которого я не могу жить и который сама же забыла заказать.
-- Ага! -- торжествующе вклинилась чадо, -- а что я говорила?!
-- На самом деле, -- выдохнул Ыкл, пристально разглядывая пол, -- это не такая плохая идея, -- он поднял глаза и внимательно посмотрел на меня, -- там действительно ни одной дороги, там маленькая лавка, ну что такого? Пусть сходит!
-- Видишь, мама, -- убежденно продолжала чадо, -- папа согласен, соглашайся скорее и будет тебе чеснок!
-- Так, -- обернулся к ней Ыкл, -- мы с мамой обсудим это всё без тебя, а потом сообщим тебе о нашем решении.

До конца обеда мы старательно говорили обо всем что угодно, кроме чеснока. Чадо удалилась в комнату, мы остались обсуждать детали.

-- А ведь действительно, -- старательно убеждал меня Ыкл, понимая, что мой отказ влечет за собой его поход за чесноком, -- ну что в этом такого? Ты проинструктируешь: как дойти, хотя именно это она и сама знает, как выбрать чеснок, как вернуться, подумай секунду, -- он мягко уговаривал, изо всех сил уворачиваясь от необходимости идти за чесноком, -- возьмет ключи, возьмет деньги, быстро сбегает, быстро купит и вернется.
-- Деньги, -- прокричала чадо с лестницы, -- у меня есть свои! Я накопила! Вам даже не надо тратиться!
-- Говори тише, -- прошипела я Ыклу, -- она всё слушает! А ключи? -- сердито парировала я, -- как я ей дам ключи?! А если она их потеряет?
-- Я их положу в карман куртки, -- раздался новый крик, -- и застегну молнию! Я не маленькая, я -- большая!
-- Слышишь? -- примирительно подошел ко мне Ыкл, -- она в карман куртки положит и, -- быстро продолжил он, заметив что я собираюсь возразить, -- молнию застегнет!
-- Я их потеряю, -- ехидный голос доносился откуда-то из ванной, -- только если они сами выпрыгнут из кармана! Как ты считаешь, -- продолжала чадо разговор со второго этажа, -- они могут оттуда выпрыгнуть?

Мне оставалось только вздохнуть и согласиться -- никто из нас, без боя, за чесноком не пойдет. Чадо права -- это очевидно.

-- Только мама, -- добавила чадо внезапно, -- ты заранее реши, что еще надо, а то знаю я всё это, -- она замолчала на мгновение и продолжила, старательно копируя нас, -- сейчас только чеснок, а когда я вернусь, окажется, что еще и помидоры нужны, -- протянула она, -- и персики, -- продолжала чадо нарочито растягивать слова, -- и мясо с молоком! А я, во-первых, не верблюд, а во-вторых, -- твердо завершила она пламенную речь, -- не буду бегать сто раз!
-- Нужен только чеснок, -- вздохнула я, мы переглянусь и кивнули друг другу. Пусть идет.

В назначенный час чадо спустилась к выходу. Решительно настроенная, с кошельком в руках, она нетерпеливо смотрела на меня и ждала инструкций.

-- Зачем тебе кошелек? -- несказанно удивилась я.
-- А куда, по-твоему, -- со всем имеющимся ехидством парировала чадо, -- я должна положить деньги? -- она достала крупную купюру и ткнула мне ее под нос, -- видишь, сколько у меня своих денег?!
-- А зачем тебе столько денег? -- я забыла о кошельке, появилась новая тема для обсуждения, -- давай я тебе мелочь дам, сколько этот чеснок стоит?
-- Мама, -- наставительно посмотрела она на меня, -- не надо мне мелочи, ты мне дашь сейчас немного, а потом вдруг не хватит? И потом, -- задумчиво продолжала она, -- я же обещала купить на свои! А в копилку за мелочью, -- чадо презрительно скривилась, -- я не полезу. Но в одном ты права, -- я задержала дыхание, исторический момент! я всё еще иногда права, -- кошелек мне не нужен, -- она выложила кошелек на лестницу, старательно сложила купюру, положила ее в карман куртки, застегнула молнию, -- видишь, так она никуда не убежит! Я и сдачу положу в карман! Не волнуйся, -- быстро продолжала она, заметив, что я собираюсь что-то сказать, -- я сумею посчитать сколько сдачи полагается, у тебя, -- она подошла ко мне и льстиво посмотрела прямо в глаза, -- очень умная дочь, честное слово!

Следующие пять минут я подробно объясняла чаду как выбирать чеснок. Как его потрогать, на что обратить внимание, какого цвета должна быть шелуха, как плотно прилегать к долькам. Чадо старательно запоминала и время от времени задавала вопросы. Мы стояли у двери, кажется, вечность.

-- Ну всё, -- решительно выдохнула чадо, -- я пошла!

Я закрыла за ней дверь и села ждать. Лучше бы я сама пошла за чесноком, ругала я себя, отпустила бедного ребенка прямо в логово! Перед глазами стояли страшные картины, я их старательно отгоняла и старалась думать о чем угодно, кроме чеснока. Но получалось плохо. Идиотка, ругала я себя, дался тебе этот чеснок! Эгоистка, продолжала я самобичевание, лентяйка! Прошло уже десять минут, а чада всё не было. Туда дойти, считала я, пытаясь ответить на очередное отчаянное письмо от очередного отчаявшегося студента, минут десять. Еще столько же обратно, продолжала я свой подсчет, переходя к следующему письму. Сколько времени берет выбрать две головки, старательно думала я, пытаясь сосредоточиться на работе, минут пять, не больше. Впрочем, спорила я сама с собой, если в первый раз, то, может, и дольше. Прошло уже двадцать минут, а чада всё не было. Не вернется через десять минут, панически думала я, побегу туда за ней! Надо было самой идти, самой!

Чадо вернулась через полчаса. Она гордо подошла и вручила мне небольшой, крепко завязанный пакетик. В пакетике красовались две идеальные, большие головки чеснока -- такие, как надо.

-- Вот тебе чеснок, -- старательно не гордо, сообщила чадо, -- нормальный? -- деловито поинтересовалась она.
-- Прекрасный чеснок, -- облегченно выдохнула я, -- самый лучший, спасибо большое!
-- Не за что, -- снисходительно посмотрела на меня чадо, -- если еще что-то нужно, ты мне скажи, я всё куплю.

Перед сном я пошла запирать дверь. Я подошла к двери и растерянно остановилась -- в замке не было ключей. Я всегда их там оставляю, я точно знаю, но сейчас их там не было. Чадо ходила за чесноком! -- вспомнила я и побежала проверять карманы ее куртки. Но и там ключей не было. Потеряла, пронеслось немедленно, какой кошмар, придется менять все замки. Прежде, чем менять замки, я открыла дверь -- и точно, ключи мирно висели на внутренней двери.

-- Твоя дочь, -- сердито пробурчала я проходящему на кухню Ыклу, -- забыла ключи в замке! Черти что, -- возмущалась я, -- нас могли ограбить!
-- Я очень надеюсь, -- обернулся ко мне Ыкл. В глазах его светилась решимость защищать любимую дочь до последней капли крови, она купила чеснок! -- что, во-первых, ты ее похвалила, а во-вторых, -- я усиленно кивала на во-первых, но этого было недостаточно, -- ты не будешь ее ругать за эти ключи. Она, -- настойчиво продолжал он, -- не только купила чеснок, но и сохранила мир в нашей ячейке!
-- Не буду, -- вздохнула я, соглашаясь с его правотой, -- но, наверное, -- аккуратно добавила я, -- я всё же скажу, -- я перехватила горящий взгляд, но продолжила вопреки, -- что лучше не оставлять ключи в двери.
-- Только действительно аккуратно, -- улыбнулся он мне, -- а не как слон!

Боевое крещение пройдено. Чеснок в овощном ящике; чадо официально стала взрослой. И что мне теперь делать со всем этим знанием, спрашиваю я себя в сотый раз, и в сотый же раз со вздохом констатирую -- ничего, совершенно ничего.
Tags: бабушкаЫкла, зарисовки
Subscribe

  • (без темы)

    Три часа назад в одном квартале от дома бабушки Ыкла ракета попала в дом, прямое попадание. Один убитый и порядка пятидесяти раненых. Эта женщина, в…

  • Школы и образование в Англии

    В саге о доме я мельком коснулась вопроса о школах и об образовании. Тогда многие спрашивали что такое хорошая школа, что такое плохая и в чем между…

  • (без темы)

    Я не люблю овсяные печенья. У них вкус овсянки. Удивительно, не правда ли -- у овсяных печений вкус овсянки. Однако те овсяные печенья, которые печет…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (без темы)

    Три часа назад в одном квартале от дома бабушки Ыкла ракета попала в дом, прямое попадание. Один убитый и порядка пятидесяти раненых. Эта женщина, в…

  • Школы и образование в Англии

    В саге о доме я мельком коснулась вопроса о школах и об образовании. Тогда многие спрашивали что такое хорошая школа, что такое плохая и в чем между…

  • (без темы)

    Я не люблю овсяные печенья. У них вкус овсянки. Удивительно, не правда ли -- у овсяных печений вкус овсянки. Однако те овсяные печенья, которые печет…