Мирка (inkogniton) wrote,
Мирка
inkogniton

Categories:

Дни мая; проявления любви, старшие-младшие

Из католической школы выбегают старшеклассники. Все в форме: на девочках синие приталенные жакеты с бело-красно-синей школьной эмблемой, синие плиссированные юбки на ладонь выше колена, небесно голубые рубашки и галстуки до пупа с красно-бело-синими диагональными полосами. У мальчиков форма похожа, только вместо юбок брюки строгого покроя. Они когда-нибудь будут банкирами, думаю я, непринужденно сменят строгие школьные костюмы на строгие рабочие костюмы и, наверное, не почувствуют разницы. Я пытаюсь представить себя в таком костюме и прыскаю в кулак -- чтобы не было заметно. Одна из девочек выдается в шумной толпе -- высокая для своих лет, почти с меня ростом, тяжелая копна светлых волос аж до самой талии, она громко хохочет и выглядит заводилой. Девочки идут шумной стайкой сами по себе, мальчики впереди -- не пристало пока им ходить вместе, вот еще. Светит яркое солнце, теплый майский день.

Я и девица пытаемся обойти их по правому флангу, мы торопимся забрать чадо из школы.

Внезапно от толпы мальчиков отделяется один -- маленький, худенький, выглядящий совсем ребенком, однако по задору в глазах понимаешь мгновенно -- настоящий подросток, вырастет потом. Он стремительно подбегает к высокой девочке и, не давая опомниться, подпрыгивает (иначе никак не достать, никак) и выливает ей на голову целую бутылку воды. Аааа, -- кричит девочка. Она останавливается, наклонятся, перекидывает волосы вперед и так и стоит пока с волос струйками стекает вода. Аааа, -- кричит она подругам, -- лови его, лови! Юркий мальчик хохочет, бежит вперед изо всех сил, но неловко спотыкается и роняет рюкзак. У него есть секунда, чтобы принять одно из главных в жизни решений. Он смотрит на предавший его в последний момент рюкзак, оборачивается, оценивает скорость приближающихся, воодушевленно кричащих девочек, и пускается наутек, оставив рюкзак на поле боя. Держи рюкзак, -- кричит высокая предводительница, -- хватай его рюкзак! Самая маленькая в стайке девочка внезапно прорывается вперед, добегает до рюкзака, хватает его и с трудом поднимает вверх -- словно победный вымпел: он у меня, -- кричит она восторженно, -- я схватила! У предводительницы мокрые волосы, внезапно похожие на сосульки, капли стекают по лицу, по пиджаку, она отряхивает их снова и снова, но они продолжают стекать. Ей, однако, это нисколько не мешает, она хохочет и бежит туда, где стоит маленькая, держа на вытянутых руках рюкзак -- главный, честно заработанный, трофей.

Мальчики тормозят будто по команде -- один за всех и все за одного. Они о чем-то шепчутся и выталкивают из толпы важного крупного мальчика. Он возвращается неторопливо и важно, он идет с достоинством, словно его нисколько не трогают все эти детские забавы, он спокойно протягивает руку -- отдайте, пожалуйста, рюкзак, -- говорит он тихо, но настойчиво, -- давайте его сюда. Девочки замирают от неожиданности, они ждали совсем не его, они ждали истинного обидчика, посрамленного и поникшего, но теряются и только тихо протягивают рюкзак. Мальчик надевает рюкзак, чинно разворачивается и идет к своим -- переговоры завершены, стороны пришли к соглашению, общая капитуляция, решение обжалованию не подлежит. Чего ты отдала рюкзак? -- очнулась одна из девочек. Она обращается к маленькой; та всё еще стоит с вытянутыми руками, словно продолжая держать невидимый победный вымпел. Можно подумать, -- оборачивается маленькая после паузы, -- что ты не отдала бы! Да ну их, -- трясет волосами главная большая девочка, -- завтра мы их обольем! Они убегают шумной стайкой, догоняют мальчиков, главная девочка, пробегая мимо, словно случайно, дает юркому подзатыльник -- на тебе, будешь знать! Юркий мальчик хохочет, крепко держит рюкзак и проскальзывает внутрь своей стайки -- всё, теперь его не достать.

Я и девица бежим, мы обходим очередную стайку, я раз за разом бормочу простите, пожалуйста, дайте пройти, они расступаются как море когда-то, они смотрят мне вслед, они хохочут, а мы бежим изо всех сил -- в школу опаздывать нельзя, ни в коем случае нельзя. Я добегаю до школы, девица радостно лопочет когда коляска подпрыгивает на очередной кочке, мы вбегаем, запыхавшись, на школьный двор -- мы здесь, кричу я учительнице, завидев чадо в толпе, отдавайте нам нашу девочку!

По дороге домой я рассказываю чаду об увиденной сценке. Мне до сих пор смешно и не терпится поделиться.

-- Мама, -- удивляется чадо, -- ну какой он хулиган! -- она полна праведного гнева, но любопытство берет верх, -- а почему он это сделал, как ты думаешь?
-- Почему? -- я усмехаюсь и понимаю, что пришло время серьезной беседы: о любви, ее выражениях и проявлениях; я набираю в грудь воздуха и говорю непринужденно, -- он, наверное, в нее влюблен.
-- Влюблен? -- ахает чадо, она оборачивается ко мне, останавливается и картинно прижимает руки к груди, -- и поэтому вылил ей на голову целую бутылку воды?! -- у нее не складывается арифметика, а я думаю о том, что это странная арифметика, она редко складывается, ее надо просто запомнить, чтобы потом, когда-нибудь, знать почему тебя вдруг портфелем по голове или размазали по волосам клубничную жвачку. Они всегда, почему-то, клубничные и никогда не оттираются, только и остается: отрезать клок и проклинать страшную любовь.
-- Ну, -- тяну я, аккуратно подступаясь к щекотливой теме, -- именно поэтому и вылил. Чтобы показать, чтобы продемонстрировать, чтобы она сразу поняла, что он в нее влюблен, чтобы заметила, -- я перевожу дыхание и думаю как объяснить всё это, да так, чтобы прослеживалась логическая цепочка.
-- Ничего не понимаю, -- чадо хохочет и широко раскрывает глаза, -- а почему нельзя просто подойти и сказать об этом?! Подойти и сказать: я в тебя влюблен, давай дружить!
-- Почему нельзя? -- вздыхаю я и думаю о том, что она права. Почему, когда речь о любви, уже с младых ногтей всё так сложно, так непреодолимо, мы рассуждаем о космосе, нам покоряется инопланетный разум, но именно это осталось не изученным и тайным, -- а вдруг он ей совсем не нравится? -- рассуждаю я, вздыхая, -- он подойдет, расскажет, а она только посмеется и дальше пойдет. А ему будет обидно.
-- Пф, -- фыркает чадо, -- можно подумать, что от бутылки воды на голове что-то поменяется. Если он ей нравится, то после этого разонравится, -- убежденно продолжает чадо, -- мне бы, -- задумывается она на мгновение, -- точно разонравился бы. Идти до дома полностью мокрой, какой кошмар! -- вздыхает она точь-в-точь как я, -- я ничего не поняла, -- честно признается она, вздыхает и смотрит с надеждой, -- объясни еще раз!

Я всё думаю как же это объяснить. Мысли набегают одна на другую, толпятся, отказываются выстраиваться в стройный ряд, но только бестолково толкаются и наседают друг на друга как перед последней битвой. Мне хочется покинуть поле боя с позором и сказать потом поймешь, но я понимаю, что это не ответ, это даже не белый флаг, это просто постыдное отступление -- такое, когда не хватило слов и возможностей, когда слишком сложно и слишком жизненно, когда очевидно настолько, что непонятно никому.

-- Сказать честно часто сложно, -- пытаюсь я опять и опять, -- тебе нравится, когда тебе отказывают? Вот, к примеру, вспомни свои отношения с М. -- я тороплюсь сказать, я стараюсь обогнать ее следующее предложение. М. училась с чадом в одном классе два года подряд, поначалу они дружили, но потом перестали. Чадо фыркает в ответ на все вопросы почему так произошло и повторяет одно и то же: мы больше не нравимся друг другу, -- вот представь, -- продолжаю я, чувствуя что ухватила за хвост правильную аналогию, -- ты к ней подойдешь и скажешь: давай дружить, ты мне опять нравишься. А она просто фыркнет и дальше пойдет. Тебе ведь будет обидно, так?
-- Мама, -- изумленно смотрит на меня чадо, -- я правильно понимаю, что ты предлагаешь вместо этого вылить на нее бутылку воды?!

Нет, определенно, к таким разговорам лучше готовиться заранее. Садись, говорю я самой себе, двойка.

*******

В семье И. трое детей, И. -- самая младшая. Чадо и И. непринужденно идут и серьезно рассуждают о смысле жизни.

-- Какой бы ты хотела быть? -- спрашивает чадо у И. Мнения чада на эту тему меняются: иногда ей нравится быть старшей, а иногда, особенно тогда, когда заходит речь о том, что неплохо было бы навести порядок в своей комнате и на собственном столе, чадо трагично заламывает руки: ну почему, почему я такая несчастная?! Почему мне так не повезло и меня угораздило родиться старшей? Вот была бы самой младшей, мечтательно закатывает глаза, все бы за мной ухаживали, всё за мной убирали и вообще. Это самое вообще таит в себе всё на свете, но чадо редко пускается в объяснения, только вздыхает горько и продолжает сетовать на общую несправедливость мира.
-- Я? -- задумывается И. на мгновение, -- я точно знаю, -- сердито говорит она, -- что не хотела бы быть младшей, это самое ужасное!
-- Почему? -- изумляется чадо и прикусывает язык. Она только хотела сказать, что лучше всего быть младшей, она оторопела от услышанного и потому замолкает до следующих объяснений.
-- Во-первых, -- начинает И. перечисление всего, что накопилось, -- половина вещей не мои, а сестры или брата, им покупали всё новое, а мне теперь достается от них. Я хочу розовый велосипед, -- сердито продолжает она, -- но мне его не покупают, так как у меня уже есть велосипед сестры и он, -- едко копирует она кого-то взрослого, -- практически новый, прекрасный и не нужен нам еще один. Но, -- горько вздыхает она, -- он зеленый! А я, -- она вздыхает опять, -- хочу розовый. А еще, -- продолжает она после паузы, -- им уже столько всего можно, а мне только говорят, что я маленькая. А я, -- она сердито топает ногой, -- не маленькая! Вот когда надо комнату убрать, -- распаляется И. -- тогда я большая, конечно, -- тянет она обиженно, -- или, к примеру, самой еду разогреть! Нет, -- подытоживает она твердо, -- не хочу быть младшей.

-- А старшей хочешь? -- чадо аккуратно выясняет, ей хочется подстроиться, хочется быть на той же волне.
-- А ты хочешь? -- И. передает чаду бразды правления. Чадо теряется на секунду, но быстро берет себя в руки.
-- Не всегда, -- уклончиво отвечает она, -- вот когда надо комнату убрать или чашку за собой помыть или, -- сердито добавляет она, -- убрать всё, что разбросала моя средняя сестра! Вот тогда, -- кивает она самой себе, -- мне совсем не нравится, совсем! Она разбрасывает, а я должна убирать, разве это честно?
-- Нет, -- немедленно соглашается И.
-- Вот и я думаю, что нет, -- радуется чадо поддержке, -- а мне говорят: ты старшая, ты должна помогать! Но иногда мне нравится быть старшей, -- продолжает чадо после паузы, -- вот, к примеру, у нас всё покупают мне, а потом мои сестры получают всё мое, -- она хохочет, И. мрачнеет, -- моя младшая сестра, -- продолжает чадо, не обращая внимание на тучу на лице И. -- вообще всё носит с третьих рук! -- она прижимает ладони ко рту и хохочет.
-- А какой ты хочешь быть? -- оборачивается И. прерывая беседу о циклической одежде, переходящей от одной сестры к другой.
-- Я, -- начинает аккуратно чадо, -- наверное, -- продолжает она после паузы, -- хотела бы, -- чадо говорит очень медленно, словно ступает по зыбкому болоту и боится погрязнуть в трясине, -- быть средней, -- решительно заканчивает она сложное предложение.
-- И я, -- вздыхает И. и согласно кивает, -- быть средним лучше всего!
-- Мама, -- оборачивается она ко мне и ноет, -- ну почему, почему мне так не повезло?! Почему ты не родила меня средней?!

Я молчу и не вмешиваюсь, только усмехаюсь и слушаю. Слушаю и мотаю на ус. Когда еще мне так откровенно всё расскажут, только и остается -- подслушивать.

-- А меня, -- важно сообщает И. -- специально не родили средней, я точно знаю.
-- Как это? -- поражается чадо и готовится внимательно слушать.
-- Всё просто, -- спокойно сообщает И. -- сначала родился мой брат и все были очень рады. Но потом папа сказал, -- серьезно продолжает она, -- что надо родить девочку. И тогда родилась средняя сестра. А потом, совсем потом, они оба сказали: хоть кого, лишь бы еще одного маленького! И тогда, -- подходит она к кульминации и смотрит чаду прямо в глаза, -- родили меня. Специально! Самой младшей. Вот если бы, -- вздыхает она, -- еще велосипед купили мой, розовый, -- она упрямо поджимает губы и силится скрыть расстройство, -- тогда я бы понимала зачем они меня младшей сделали.
-- А если бы мне, -- вздыхает чадо в такт, -- не говорили бы всё время убирать за средней сестрой и помогать по дому, -- она берет паузу, останавливается, -- я бы тогда понимала зачем меня родили старшей.
-- Вот потому, -- подытоживает И. -- надо всегда быть средним. Это лучше всего!
Tags: зарисовки
Subscribe

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • Усредненное

    Когда меня просят описать среднестатистического израильтянина, я закрываю глаза, думаю о себе, своих друзьях, своих близких, мимолетно встреченных…

  • Ирочка

    Очень редко, раз в несколько лет, я вспоминаю о своих старых текстах -- которые там, в глубине, они были написаны много лет назад, я отряхиваю с них…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments

  • (no subject)

    -- Ты помнишь Володю? Моего коллегу. Нет, не помнишь, наверное, тебе тогда года четыре было, я тебя с собой в командировку взял. Не помнишь? Ты тогда…

  • Усредненное

    Когда меня просят описать среднестатистического израильтянина, я закрываю глаза, думаю о себе, своих друзьях, своих близких, мимолетно встреченных…

  • Ирочка

    Очень редко, раз в несколько лет, я вспоминаю о своих старых текстах -- которые там, в глубине, они были написаны много лет назад, я отряхиваю с них…