Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

хм...

(no subject)

Я не пишу, так как временно онемела. За всё время карантина и коронавируса у меня ни разу не было такого ощущения апокалипсиса, который появился несколько дней назад, когда я увидела разгромленные, разворованные, несчастные улицы Нью Йорка. Поначалу я всё пыталась понять что же такое происходит -- не может же быть, что всё человечество разом сошло с ума, так не бывает -- вместе только гриппом болеют, а с ума сходят поодиночке. Но оказалось, что, в какой-то степени, может. Я внезапно начала читать новости, и ни разу, кажется, я так не жалела о том, что начала это делать. Если судить по последним событиям, лучшей борьбой с расизмом являются ограбления, разрушения и вандализм. О, простите, сегодня так говорить нельзя, на языке последних дней ограбления не являются ограблениями, а являются перераспределением собственности (экспроприируй экспроприированное на знакомом мне языке), разрушения не являются разрушениями, но называются восстановлением мировой справедливости, а вандализма теперь вообще нет -- если только кипящий разум, крайне возмущенный. Особенно этот разум возмущает та самая собственность, которую обладатели данного разума старательно, изо всех своих сил, перераспределяют. В свою пользу, конечно, иначе чего начинать-то.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 67-72

Жизнь закрутила завертела и не заметила как прошла почти неделя. Времени же как не было так и нет. Напрасно я считала себя суперменом, который и швец и жнец и на дуде игрец. Не знаю на тему швеца и жнеца, но даже на дуде играть не было ни времени, ни сил.

Рассказала соседке про шоколадные яйца, она же в ответ засмеялась и рассказала, что у них была такая же проблема. Она, как ответственная за яйца, раздавала их всем желающим горстями: отдайте внукам, детям, друзьям, друзьям друзей и прочим, -- напутствовала она, но яйца всё не кончались и не кончались. Сейчас, кажется, они почти закончились. Рассказала, что состояние в больнице стало значительно лучше, однако никто не питает никаких иллюзий, достаточно твердо предполагая, что будет второй пик. Точно будет, -- качая головой, сообщила мне она, -- так что аккуратнее, это всё очень далеко от завершения. И, -- вздохнула, -- это знаем и мы, и главы, и народ, просто говорить об этом не принято, чего расстраиваться заранее.

Я всё думала-гадала как ей повезло купить такую потрясающую машину, она же со смехом сообщила, что всё благодаря связям папы и, конечно, как ни смешно, карантину. Я, -- рассказывает, смеясь, -- позвонила папе и сказала, что нужна машина. Папа же, будучи важным человеком в своем небольшом городе, немедленно позвонил всем знакомым, те подняли на ноги своих знакомых. В общем, этот самый магазин был, конечно, закрыт на карантин, но они сказали ему, что там есть одна машина ну прямо для меня. И даже согласились отдать ее очень-очень дешево. Ну и вот -- он позвонил мне, я немедленно согласилась и теперь у меня вот такая прекрасная машина! А если бы не карантин, -- засмеялась звонко, -- не видать мне такой прекрасной машины по такой цене никогда!
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 66

Некоторые шансы выпадают исключительно раз в жизни. И вопрос только в том, что ты с ними сделал. Вот наш глава, к примеру. Всем известно, что у него есть кумир -- Черчилль. То, что достоверно не известно, но легко предполагается, что он, наверное, грезит о тех же лаврах. Но для этого должно многое совпасть. Я говорю Ыклу -- представляешь, как ему повезло?! Сейчас, конечно, не война, но максимально приближенная ситуация, и он в это время глава -- вот он, долгожданный и единственный шанс! И что он с этим шансом делает? Ну да, мы знаем, он рассказывает нам о том, что выходить из дома не следует, но гулять обязательно! Прочее в том же духе, всё никак не могу избавиться от пластилиновой вороны в голове.

Да, конечно, он выглядит лучше некоторых других глав, к примеру, великолепного заокеанского главы, предлагающего внутривенно впрыскивать хлорку и лечиться ультрафиолетовыми лучами, пользу которых, давно и бесповоротно, доказали все, кому не лень. Но тот глава настолько прекрасен, что его переплюнуть, кажется, невозможно. Да и кто рискнет? То он хлорку внутривенно вводит (и себе тоже, а как же, он вместе с народом), то лекарства от малярии нахваливает так, что создается впечатление, что он их вместо завтрака, обеда и ужина употребляет. Горстями. И потому раз за разом я думаю, что нет, не сумели они воспользоваться шансом им данным. И не то чтобы они не прославятся, все прославятся по завершении, вот только не уверена я в том, чем конкретно будут славиться на этот раз.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 64-65

На улице очень жарко. Нет, эту погоду невозможно сравнить с той сковородой, на которой сейчас медленно жарятся израильтяне (бедные наши родители), но сравнение меня утешает мало -- нам тоже очень жарко. К тому же, у нас, в отличие от большинства израильских жилищ, нет кондиционера, а это значит, что и спасения тоже практически нет.

Симпатичная медсестра разговаривает со мной во время проверки -- ни о чем конкретном, просто так. Но вдруг вспоминает: мисс, пока не забыла, когда вы будете уходить, если хотите и можете, заберите с собой парочку шоколадных яиц. Каких яиц? -- удивляюсь я, не сразу понимая о чем речь. Она смеется, -- нам прислали на пасху огромное количество шоколадных яиц, такое огромное, что даже если мы всем отделением вместе не будем целый год ничего есть, кроме этих яиц, они всё равно, кажется, не кончатся. Ничего себе, -- присвистываю я, и добавляю задумчиво, -- лучше бы вам зарплату прибавили. О, мисс, -- вздыхает она, -- вы прямо в точку, я вот думаю: для чего мне эти яйца? Дали бы мне надбавку, я сама бы ее потратила на то, что считаю нужным. Знаете, -- продолжает она после небольшой паузы, -- черт с ней, с добавкой, они хотя бы предоставили достаточное количество защитных средств, а то живем от сегодня до завтра: вот до конца этой недели у нас, вроде, хватит, а потом всё, больше ничего нет. И так каждый раз. Каждую неделю мы идем и гадаем: привезут сегодня халаты-маски и прочее, или нет. А у нас, между прочим, -- вдруг смотрит серьезно, -- второе по величине отделение с больными коронавирусом. Второе в Лондоне! И работать мы стали больше, -- вздыхает она, -- несмотря на то, что отменили визиты практически всем, кому не очень срочно. Я сочувственно киваю, в душе удивляюсь и сержусь безмерно -- как может быть всё настолько бестолково? Народ радостно хлопает дома по вечерам, салютуя медицинским работникам, им присылают тонны шоколадных яиц, которые, особенно в таком количестве, им совершенно не нужны, но не дают ни денег, ни возможности спокойно работать.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 63

Если еще несколько лет назад я не имела ни малейшего представления что такое загадочный "лытдыбр", то теперь я знаю -- уважаемый козел сообщает мне под каждым текстом, что то, что я написала -- он и есть. Загадочный прежде лытдыбр. Спорить я не буду, конечно, буду продолжать тихо удивляться.

Вчера за ужином вдруг разговорились про варенье. А что такое варенье? -- недоуменно спросила чадо, мне же вдруг стало невероятно смешно. Не то чтобы она действительно не знала что такое варенье, но забыла, наверное. Со мной же варенье навсегда. Каждое лето мы закатывали на зиму всё на свете, по кухне витали ароматы всего что только можно. Мама готовила целый таз баклажанной икры, папа солил капусту в огромной кастрюле, закатывали помидоры, огурцы; делали вырвиглаз: перекручивали на мясорубке помидоры с чесноком и острым перцем (чтобы было что-то свежее, пахнущее летом), после мясорубку мыли и перекручивали фейхоа с сахаром. Но главное -- мама варила варенье. Целые тазы разного варенья. Мое любимое кизиловое, папино любимое -- из айвы, и то, которое любили мы все -- из винограда. Как-то раз мама пришла и сообщила, что в этот раз виноградное варенье будет совершенно особенное, ей, как оказалось, раскрыли главный секрет правильного виноградного варенья -- варить до тех пор, пока косточки не станут мягкими.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 62

Госпожа уборщица пришла в плохом настроении. Я не хотела лезть, но не выдержала и спросила всё ли в порядке. Она написала, что очень волнуется из-за пандемии, что ей очень плохо, ничего не хочется и жизнь стала какой-то тусклой и безрадостной. После мы провели полчаса переписываясь, я ей всё говорила, что счастье оно не вокруг, счастье -- оно внутри, оно от всяких мелочей, вовсе не от глобального. Не от того, что ура, какая я молодец, у меня есть дети, муж, работа и тридцать пар сандаликов, а от -- ух ты, какой листок на дереве зеленый, какая собака смешная, какой господин сердитый, а чего он, собственно, такой сердитый, когда вон какая собака смешная, и прочее. Всё говорила ей, что если не уметь радоваться мелочам, потом не заметишь большого -- и хотел бы обрадоваться, а не заметил, да и забыл как это вообще делается. Она сетовала на то, что раньше ей хотелось и платьев, и сандалий, и вот те белые кроссовки тоже хотела, а теперь она не понимает для чего ей всё это нужно, если всё равно всё это некуда надеть. Потом она вдруг заметила мои новые, купленные месяц назад, дивные ярко-розовые кроссовки и вскинулась -- это новые? Какие красивые, просто ах! А куда ты в них ходишь? -- спросила удрученно, но уже заинтересованно. Я же рассмеялась и сказала, что с этим у меня никогда нет проблем -- даже когда некуда надеть, я всегда могу надеть дома, и счастливо смотреть на ноги, любуясь собственными прекрасными кроссовками. Мы говорили долго и она пообещала попробовать по дороге домой смотреть по сторонам и отмечать всякое разное -- такое, которое может и не замечает вовсе, но от которого становится весело и смешно. Или просто радостно. Когда она ушла, я подумала еще немного, плюнула на все свои страхи и, памятуя о том, что Ыкл уже сообщил, что если я не куплю эти сандалии, то он ничего больше не готов о них слышать, заказала сандалии. Буду пока носить дома, а куда надеть потом -- я обязательно придумаю. Они такие прекрасные, что главное их иметь, а уж носить я их буду не снимая, в этом я не сомневаюсь.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 61

Позвонили из поликлиники -- очередь для дитяти, которая была назначена на первое июня, пока отменена. Вежливо поинтересовались не кашляет ли она, нет ли каких других симптомов у нее или у кого из нас, остались довольны моим отрицательным ответом, пожелали всего наилучшего и заверили, что мы обязательно попадем на прием как только настанут хорошие дни. О том, когда они настанут, предпочли не распространяться.

Наконец пришла часовая отвертка, которую Ыкл заказал, кажется, сто лет назад. Я вся дрожала от нетерпения пока Ыкл колдовал над часами. Он аккуратно снял крышку, что-то внимательно изучал, после нырнул обратно в пучину интернета и сообщил, что придется подождать еще -- как оказалось после вскрытия, у нас нет необходимой батарейки. Я разочарованно отошла, стараясь не выказывать своего разочарования слишком рьяно. Очень тяжело без часов, очень. Предложила купить новые часы -- я как раз себе подыскала такие, которые мне очень нравятся и стоят всего-то мою месячную зарплату. Ыкл засмеялся -- если тебе очень хочется, давай купим, конечно, но батарейку в этих всё равно, пожалуй, надо заменить. Он заказал батарейку, которую обещают доставить через две недели. Нет, определенно, зря я не поменяла батарейку до начала карантина.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 58-59-60

Где-то в глубине души всё думала когда мне надо выезжать, чтобы доехать вовремя, а то ведь те, кто уже не могут и не хотят не работать могли послушать и поехать на работу и, конечно, соблюдая рекомендации, совершенно не на общественном транспорте. Однако дороги были пустые, людей на улице тоже было достаточно мало, но кафе открыты, на улице стоят несколько столиков, правда немногочисленные посетители всё еще предпочитают сидеть внутри, а не снаружи. Практически нет людей в масках, изредка встречаются люди в перчатках.

Внезапно стало холодно -- не по-зимнему, но скорее по-весеннему, когда весна неуверенно начинается, но всё еще не решила началась она или нет. После нескольких достаточно жарких и душных дней я невероятно рада этой погоде. Автобусы по-прежнему практически пустые, там и здесь изредка попадается один или два пассажира. Но пока мне, честно говоря, не видна разница по сравнению с полным карантином и теперь, якобы, немного ослабленным.

Поняла, что либо я действительно безнадежно устарела, или, скажем честно, постарела, или есть что-то, что я совсем не понимаю. Самая старшая группа садика, в который ходит дитя, рассчитана на детей от трех до почти четырех лет. Тем не менее, я получила от них письмо, в котором нам сообщалось, что если какие-то дети соскучились по своим друзьям из садика, то нам следует сообщить и они, в свою очередь, постараются организовать видео-встречу между детьми. И, что самое интересное, сообщение было не из старшей группы, а именно из группы дитяти. Я представляю себе как дитя сидит перед экраном и разговаривает о тяготах карантина со своими боевыми товарищами. Они ведут задушевные беседы, отвлекаясь лишь на обед и сон, обсуждают насущные вопросы и просто говорят по душам. Но сколько бы я ни издевалась -- это не шутка, а вполне серьезное предложение. Остается только признаться себе в том, что я стала очень старая, не успеваю за нынешним поколением и его привычками.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 57

Вчера привезли заказ, опять не привезли пармезан. Вроде в Италии ослабили карантин, а на тебе -- именно сейчас стало недоставать пармезана. Зато удалось забронировать доставку на две недели вперед, караулила с самого утра, теперь это уже почти привычка.

Вечером позвонила соседка -- поблагодарить и поболтать.

-- Ты слышала сегодняшние новости? -- начала она, отчего-то усмехаясь.
-- Нет, -- честно призналась я. Когда она звонила я всё еще сидела и работала, какие там новости, -- а что, что-то интересное?
-- Ты вообще когда-нибудь новости слушаешь? -- рассмеялась она.
-- Нет, -- честно призналась я и подумала, что со стороны это, наверное, звучит странно, но как же хорошо быть постоянно благостным идиотом, не знающим ни о чем.
-- А как ты узнаешь о том, что происходит? -- изумилась она.
-- Мне рассказывают, -- честно призналась я, -- иногда родители, иногда Ыкл, иногда друзья.

Я сказала истинную правду. Я никогда не слушаю новости, я не знаю что происходит. Когда уже каждая мышь знала о коронавирусе, я не знала ничего, вообще ничего. Нет, я слышала разговоры о чем-то там и здесь, но я не понимала о чем они и считала, что раз мне всё еще об этом не рассказали, значит это не является таким важным, чтобы мне о нем знать. Когда-то очень давно, когда я была совсем юной аспиранткой, в Израиле был огромный переполох -- из тюрьмы сбежал особо опасный насильник. И мне тогда позвонили, оторвали меня от работы, исключительно для того, чтобы это сообщить -- так и сказали, осторожнее, сбежал опасный насильник и где он бегает никому неизвестно. Правда добавили, что тому насильнику нравятся только блондинки и чтобы рост не меньше ста семидесяти -- на тебя, заключили, не позарится. Но мне тогда интересно стало, я немедленно позвонила одному своему другу, который всегда слушает все новости и всё знает. И я его просто спросила что он об этом знает, а он, не задумываясь, сообщил, что для того, чтобы изнасиловать лично меня, надо либо прямо прийти ко мне домой, либо в офис, и посоветовал не открывать всяким не таким двери. Я подумала тогда, решила, что он прав и забыла обо всем, вернувшись к работе -- чего мне помнить, если оно мне ни к чему.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 56

Позавчера соседи праздновали до самой темноты. Постепенно растворились в воздухе запахи мяса и ближе к вечеру улицу заполнили ароматы кофе, чая и свежей выпечки. Они всё сидели за своими столиками, время от времени переговариваясь с другими такими же. Когда же все зашли в дома, вдруг начались фейерверки. Их, к сожалению, было плохо видно, их пускали где-то вдалеке, но время от времени небо вспыхивало разноцветными точками и звучал грохот, напоминающий, наверное, канонады. Было тепло, можно сказать жарко, только ближе к вечеру стало чуть прохладнее и вдруг снова стало возможно дышать. Не то чтобы я не была привычной к жаре, но я никогда не любила и не люблю жару, а тут, следует отметить, даже какие-то жалкие плюс двадцать пять я переношу хуже, чем израильские плюс тридцать. Я вышла, всё старалась углядеть фейерверки, хоть немного, но было почти как в басне -- слышать слышала, а вот видеть практически не видела.

Вчера было девятое мая. Не хотелось писать хроники, хотелось сидеть и вспоминать, думать. Я вспоминала о своих бабушке и дедушке -- они очень мало рассказывали о войне, почти ничего. Не любили. Но зато каждое девятое мая дедушка надевал свою парадную форму, надевал все ордена и медали и они шли на центральную площадь, на праздник, в конце которого все всегда танцевали вальс. Прямо на площади. Хорошо помню один бабушкин рассказ. Дедушка уже ушел на фронт, а она, беременная моей мамой, и ее родители уехали в эвакуацию. Рожать она должна была в начале января. Но то ли от стресса, то ли от голода, то ли от сочетания всего на свете, роды начались в ноябре. И она сама дошла по холоду километр до больницы, всё говоря себе, что она врач, она не имеет права жаловаться или плакать, а потом, когда уже вернулась с мамой, ее мама, моя прабабушка, вдруг принесла ей узелок, сунула в руки и вышла. В узелке оказались кусочки сухого хлеба -- прабабушка не до конца ела свою пайку, прятала под подушку и хранила. Чтобы отдать бабушке, чтобы она лучше ела.
Collapse )