Category: медицина

хм...

Немного осени

На улице настоящее бабье лето. Немного прохладно и дожди, но, в общем и целом, погоды стоят дивные, хотя очевидно, что наступила осень. Некоторые лондонцы начали доставать из чердаков и подвалов шубы, шапки, телогрейки, другие же упорно ходят в футболках и сандалиях (впрочем, многие сочетают сандалии с телогрейками), так как следующее лето ещё когда будет, а пока можно сделать вид, что это лето всё ещё не закончилось. Почтовый ящик забит листками, рекламирующими пилюли для совершенного летнего загара. Выпейте эти пилюли, -- призывно улыбается загорелая красотка с рекламного листка, -- и тотчас же равномерный аккуратный загар покроет всё ваше тело. Загадочные пилюли самых разных вкусов, к примеру: вкус "секс на пляже". Немедленно представился песок в ушах, глазах и во рту, вдалеке вдруг возникли голоса (Коля, немедленно вылезай из воды, ты простудишься! Ну чего ты сидишь как истукан, скажи ему, он же не понимает, он ребёнок, а спасатель уже давно ушёл, он мало того, что утонет, так ещё и простудится!) и я подумала, что лучше, наверное, поражать присутствующих своим изумительным оттенком бледной поганки.

*******

Я шла по совершенно пустой дороге и отчетливо слышала позади какие-то странные шаги. Звук шагов был удивительным, словно кто-то аккуратно перекатывался, но не топал, а как-то мягко, но чётко, шёл прямо позади меня.
Collapse )
хм...

И ещё немного о суровых реалиях

Для того, чтобы выжить в суровых условиях суровой медицины сурового туманного Альбиона (так, чтобы лечили от того, чем болеешь, да и в принципе, чтобы лечили) нужно совсем немного. Всего три важных ингредиента. Во-первых, нужен врач, который не считает всех остальных идиотами, и готов слушать, а не только говорить. Во-вторых, необходимы некоторые исследовательские навыки (желательно, получать от этого удовольствие, но вовсе не обязательно). В-третьих, нужна некая отстранённость и хладнокровие -- паника, мы все умрём, у нас у всех скарлатина, рак, сифилис и воспаление коленной чашечки -- к ним не относятся.

Врача, который готов меня слушать, я нашла почти сразу. У нас замечательные отношения. Я прихожу на приём (сама или с ребёнком), рассказываю ему что случилось, рассказываю какой, с моей точки зрения, диагноз, прошу осмотреть (согласиться или опровергнуть) и прописать что там полагается, чтобы всё это вылечить. Ещё немного, и я смогу закончить медицинский заочно. Он говорит -- мисс, вы точно не тот доктор? Вы уверены? Я киваю -- совсем другой доктор, вообще другой. А зря, -- проникновенно говорит он мне, -- из вас, мисс, получился бы хороший диагност. Я хочу сказать, что не получился бы, это просто жизнь заставляет, что ж поделаешь. Но я молчу.
Collapse )
хм...

(no subject)

Зубной врач, которую я посещаю с моей точки зрения достаточно регулярно, с её же недопустимо редко, миловидная девушка лет тридцати. Во время моего предыдущего визита я была похожа на небольшого бегемота, беспрестанно ныла, и мне казалось, что это никогда не закончится -- я больше никогда не буду в состоянии снять собственную обувь, наклоняться, и ходить со скоростью превышающей три метра в час. Зато сейчас -- совсем другое дело. Она радостно улыбается и начинает светскую беседу.

-- Ну, как тебе с двумя детьми, тяжело?
-- Нормально, -- бодро отвечаю я, -- мы поделили детей, поэтому всё ещё живые. Старшая -- ему, младшая -- мне.
-- А он местный? -- аккуратно интересуется девушка зубной врач.
-- Нет, -- мотаю я головой, -- он, так же как и я, из Израиля.
-- Бедная, -- поджимает она губы и делает грустную гримасу, -- тебе, наверное, очень тяжело, да?
-- Почему тяжело? -- искренне удивляюсь я. Я же только что так прекрасно объяснила, как мы дивно всё устроили, чтобы было если не легко, то, по крайней мере, легче.
Collapse )
хм...

(no subject)

Дитя в яслях покорила всех -- воспитательницы не отходят от неё, всё стараются, когда только можно, то схватить на руки, то погладить, то посидеть рядом -- под эгидой мы бдим. Остальные дети разглядывают её словно диковинную игрушку -- трогают за руки, дёргают за ноги и пытаются говорить с ней на только им понятном языке. Дитя же очаровательно улыбается, что-то лопочет в ответ, охотно терпит, когда её дёргают то за руку, то за ногу и всячески демонстрирует невероятное благодушие.

Мы едем в метро, нам уступили место: какая-то девушка, завидев меня и углядев хитрый взгляд в перевязи, вскочила -- садитесь, мисс, я постою. Рядом сидит молодая девушка -- она достала из необъятной сумки небольшую косметичку и начала краситься. В какой-то момент мне начало казаться, что это волшебная косметичка -- небольшая снаружи и совершенно безразмерная внутри. Девушка всё доставала из неё то очередную кисточку, то дополнительную очаровательную коробочку, и сосредоточенно, не отвлекаясь ни на что и не обращая никакого внимания ни на движение поезда, ни на окружающих пассажиров, колдовала над своим лицом. Дитя смотрела, словно зачарованная, не отводя глаз. Девушка начала заниматься губами: она достала остро отточенный карандаш и, словно современная амазонка, начала аккуратно обрисовывать губы остриём. Она то растягивала губы в стороны, то складывала их в трубочку, то открывала рот, то закрывала; дитя наблюдала за этим какое-то время и вдруг начала то растягивать губы, то складывать их в трубочку в такт с девушкой. Я тихо наблюдала за обеими и всё страшилась, что девушка обернётся и расстроится -- дитя словно дразнила её. Когда карандашная сюита закончилась, девушка вернула карандаш в волшебную косметичку, достала из неё очередную коробочку и было приготовилась продолжить, как заметила выглядывающую из перевязи дитя. Дитя же, заметив её взгляд, немедленно прекратила все движения губами и выбрала одну из своих самых очаровательных и неповторимых улыбок (всем видом демонстрируя, что не имеет никакого отношения ко всему предыдущему). Мисс, -- засмеялась девушка, глядя на дитя, -- это она мне так улыбается? это она всем так улыбается? это я ей так понравилась? Я хотела засмеяться и объяснить, что за данной улыбкой скрывается необычайная хитрость -- попытка скрыть предыдущее действо, но только кивнула -- нет, что вы, совершенно не всем! Девушка всё смотрела на дитя -- как хорошо начался день, -- рассмеялась она. И, конечно, я не могла не согласиться.
Collapse )
хм...

Страшная сказка со счастливым концом

Сегодня должен был быть особенный день, совсем не такой, как все предыдущие. Сегодня дитя должна была впервые идти в ясли -- всего на пару часов, чтобы привыкнуть и осмотреться, но это уже можно назвать практически самостоятельной жизнью. Мы готовились вчера весь вечер: собирали сумку с одеждой и прочими необходимыми вещами. Я даже незаметно смахнула скупую слезу: всё, ребёнок покидает родное гнездо, какой ужас.

Поскольку ездить в метро с коляской крайне неудобно, после долгих обсуждений было решено, что пришло время учиться пользоваться перевязью, именуемой в народе слингом. Ыкл долго приноравливался, всё пробовал и так и эдак, и наконец-то нам показалось, что всё сделано как надо. Я, смахнув ещё одну скупую слезу, выпроводила всех из дома и побежала делать утренние дела, чтобы поскорее выйти из дома и успеть приехать в ясли одновременно с ним и дитятей.

Мой утренний распорядок был прерван нервными звонками. Сколько можно звонить, подумала я, что такое могло случиться за эти пятнадцать минут. Я добежала до телефона и ответила.
Collapse )
хм...

(no subject)

-- Дорогой, -- обнимаю я Ыкла сзади, -- ты помнишь какой сегодня день?
-- Я? -- напрягается он, -- что? день? какой? куда? Сегодня день взятия Бастилии?
-- Балда, -- смеюсь я, -- сейчас обижусь, честное слово!
-- Да помню, помню, -- он не поворачивается и пытается намёками, -- что, это прямо сегодня, да?
-- Что прямо сегодня? -- хитро переспрашиваю я.
-- Ну.. день этот, неужели это уже сегодня?
-- Какой день? -- не сдаюсь я.
-- Ну наш день, когда мы познакомились, -- смеётся он и поворачивается.
-- Смотри-ка, -- удивляюсь я, -- помнишь оказывается. Это хорошо. И вот мне интересно, -- задумчиво развиваю я мысль, -- какой мне будет подарок за то, что я тебя столько лет терплю?
Collapse )
хм...

Про красоту

Я читаю всё, что вы мне сказали обо мне и о моём виде и нахожусь, честно говоря, в некотором недоумении. Не то чтобы я не считала себя красивой, но я никогда не считала себя красавицей. Есть несколько человек в моей жизни, которые постоянно повторяли мне о том, что я красавица. Первая -- моя бабушка. Она говорила, что я невероятно похожа на её маму, мою прабабушку.

Моя прабабушка была действительно необыкновенно красива. Необыкновенно. И столь же своенравна. Она росла в религиозной семье, дочь раввина, её учили, что слово отца -- закон. Когда подошло время, ей нашли хорошего жениха. Отец был доволен, родители жениха тоже -- ещё бы, такая партия. Прабабушке он совсем не нравился и она совершенно не желала выходить за него замуж и жить с ним всю жизнь. Она просила, уговаривала, она умоляла. Ничего не помогало. Когда пришло время, она надела свадебное платье и пошла под хупу, словно на виселицу. Я не знаю точно всех подробностей, но знаю точно одно -- свадьбы не состоялось, она ушла прямо из-под хупы. Отец был сердит. Сердит так, как не был сердит никогда. Он запер её на чердаке и она семь лет сидела на чердаке. Но и это было не всё. Отец постановил: раз не захотела как у людей, то будет не как у людей до конца. Захочет замуж выйти -- пожалуйста, но только либо за разведённого, либо за вдовца и, как минимум, с двумя детьми. Мой прадедушка был вдовцом с двумя детьми. Моя прабабушка любила его так, как вообще могла любить эта сдержанная, властная, гордая и своенравная женщина. Она родила ему ещё двоих детей -- девочку (мою бабушку) и мальчика. Мальчик погиб во время войны, с бабушкой же она жила до самой своей смерти. Она вставала в пять утра, убирала дом, готовила еду, стирала, гладила. Она помогала с уроками моей маме и её сестре. Она выучила русский уже будучи достаточно взрослой, но говорила всё равно плохо. Она до конца жизни была своенравной красавицей. Даже в старости.
Collapse )
хм...

Решил я узнать кто такие семиты (с)

Простите меня все, кто читает мой журнал со дня его основания. Потому что я сейчас копирую очень-очень старый пост. Делаю это потому, что сегодня, в очередной раз, копировала одну из историй из него кому-то в комментарии. И поскольку меня уже несколько раз просили рассказать эти истории в журнале ещё раз, я копирую. Последнюю историю, насколько я помню, я не рассказывала, так что -- будем считать, что это оправдание.

*******

После войны и нескольких переездов, семья бабушка-дедушка-мама-тётя оказались в Пензе. Бабушка заняла должность главврача в больнице. Будучи человеком необычайно доброжелательным, она снискала любовь всех в этой больнице -- от самых титулованных врачей, до нянечек. Её действительно любили. Как-то раз, ночью, прибегает к ней заплаканная молоденькая медсестра -- Валя. Я столько раз слышала эту историю, что это тот редкий случай, когда я точно знаю имена участников. Плачет в голос:

-- Клара Марковна, Клара Марковна! Вы не поверите, сейчас такое было, такое было!
Collapse )
хохоталки

Что курил автор?

И ещё коротко, практически на бегу. Вспомнила. Я тут гуляла по бескрайней сети и обнаружила некоторое количество своих текстов во всяких разных не знакомых мне местах. И там комментарии к ним, много всяких разных. А в некоторых комментариях вопросы. Я так понимаю, что меня напрямую спрашивать не хотели, но мне совершенно не жалко ответить, честное слово. Итак, из некоторых замеченных:

1) Что курил автор?
Collapse )
хм...

О, сколько нам открытий чудных...

Пятница хороший день. В пятницу мы жарим большой антрекот на гриле, смеёмся, спим днём, а потом -- потом самое главное. Потом чадо и папа катаются на велосипеде. Вернее, чадо катается на велосипеде (двухколёсном, между прочим, и это в её возрасте), а папа бегает за велосипедом, что позволяет ему сохранять форму и вообще. Маму в это время оставляют в тишине и одиночестве, которым она, то есть я, наслаждается целых полтора часа.

Прошедшая пятница началась как надо. В пять вечера чадо сосредоточенно надела большой фиолетовый шлем, вытолкала папу за дверь (пошли скорее, надо успеть много, очень много покататься!), а я осталась дома наслаждаться тишиной и ничегонеделанием. Наслаждалась я до семи, как и положено. Я уже даже подумала о том, что мне надоело наслаждаться, мне, пожалуйста, всех назад и чтобы шум, гам и бурное обсуждение велопрогулки.

-- Подожди, не пищи так громко, мама и так испугается, а если ты ещё будешь так, вот именно так, пищать, мама совсем испугается, -- до меня донеслись оглушительный рёв и спокойный голос Ыкла.
-- Мама, -- захлёбывалась чадо, -- иди сюда, пожалей!

Я вышла из комнаты. Чадо предстала в образе, называемом в простонародье "вот он -- кошмар любого родителя". Со щеки аккуратными водопадами стекали кровь и слёзы, образовывая на полу лужицу, рука согнута, в глазах -- ужас.
Collapse )