Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

хм...

Одна судьба

Сегодня мне не хочется писать хроники, всё внутри меня сопротивляется. Наверное потому, что сейчас всего лишь карантин и это неудобно, это ограничивает свободу, это, в какой-то степени, отражается на гражданских правах, вернее на попрание этих прав. И на эту тему можно говорить много и долго, но сегодня мне не хочется. Сегодня я помещу один из своих старых текстов об одном человеке и его судьбе. А обо всем остальном потом. Простите те, кто уже читал этот текст.


Израиль Исаакович Гуревич был видным красивым парнем. Высокий, широкоплечий, голубоглазый блондин. Какой там Израиль -- настоящий Джон. Или Жан. Наверное, можно было бы сказать Иван, если бы не таило это имя нечто такое неуловимо простое. Израиль прекрасно танцевал, пел -- координация была просто отменная. С такой внешностью и такими природными данными, должен был стать актёром -- все прочили замечательную судьбу. Выросший в небольшом провинциальном городке, прекрасно говорящий по-немецки, улыбающийся и жизнерадостный Израиль, отправился покорять Москву. Москва, как ни странно, покорилась сразу -- Израиль поступил в театральный институт: на актерское отделение. Невеста ждала возвращения в городе детства. И тут началась война. Студенты -- все мальчишки, только закончившие первый курс, не знавшие в этой жизни ничего -- все, стройной шеренгой, отправились на фронт.
Collapse )
хм...

Дитя

Несмотря на столь юный возраст, у дитяти характер. Даже не так -- Характер. Она демонстрирует его при всех удобных и не очень случаях.

К примеру, ей очень не нравятся игры, правила которых меняются во время самой, собственно, игры. Обхитрить или убедить её продолжать такую игру невозможно.

Физиотерапевт хочет заставить её сделать несколько шагов. Для этого она выбирает чудесную игрушку, ставит на край стола и подзывает дитя. Она всё покачивает игрушку, та мелодично звенит, дитя зачарованно смотрит издалека, но никак не решается ползти к столу. Наконец, дитя радостно ползёт в сторону стола, доползает до стола, всё тянет руки, пытаясь ухватиться за столешницу, дабы встать и достать вожделенную игрушку. После нескольких попыток (всё никак не получается, но дитя упрямо пытается и только сопит от напряжения) она хватается ладонями за столешницу, и встаёт. Она тянет руку к игрушке -- цель так близка, ещё мгновение, вот уже почти, но тут, безо всяких предупреждений, вероломно, физиотерапевт отодвигает игрушку в сторону -- давай, дорогая, -- пытается подбодрить она дитя, -- иди, вот игрушка, вот! Дитя растерянно пытается понять что только что произошло. Поворачивается ко мне, обиженно крякает, садится на пол, разворачивается, и отползает в другой конец комнаты, продолжая громко возмущаться по дороге.
Collapse )
хм...

Дни лета: 91-92

Лето официально закончилось, но в последние дни стало так тепло, словно оно навалилось на дверь всем своим весом и не даёт осени прохода. На розовом кусте, который давно отцвёл и осыпался, вдруг появился тугой бордовый бутон. Он смотрит прямо в небо, и я всё жду когда он распустится и выпустит последнюю, кажется, этим летом розу. И так странно видеть -- листья под цвет бутона стали бордовыми, словно они уже живут в осени, тогда как этот последний бутон всё ещё думает, что на улице лето.

Вчера чадо и Ыкл поехали на концерт. Они уехали ранним вечером и я осталась с дитятей одна делать все дела. На секунду показалось будто они всё ещё не вернулись, словно я всё ещё с дитятей одна, и всё так, как было последний месяц. Стало почему-то страшно, я выдохнула, вспомнив, что они всего лишь поехали слушать Моцарта. И я бы, наверное, продолжала думать, что их будто всё ещё нет, если бы вдруг не раздался настойчивый телефонный звонок. Я подняла трубку и милый женский голос, невероятно торопясь, очень сбивчиво, сообщил мне, что звонит сейчас с нашего мобильного телефона, который был найден в метро. Если мы хотим получить его назад, быстро сообщила мне девушка, то нам следует срочно (лучше сегодня, но можно и завтра утром) подъехать вот в это место, предъявить какое-нибудь удостоверение личности (будто в нём записан номер телефона) и тогда мы сможем его забрать. Если же мы не подъедем, торопясь добавила она, то телефон пошлют в совсем другое место уже завтра и оттуда его тоже можно будет забрать, но не завтра, к тому же надо будет заплатить за их труды. Она говорила очень быстро, не давала мне вставить ни слова, я всё кивала молча, и только пробормотала спасибо, когда она закончила свой длинный монолог. Услышав моё спасибо, она немедленно повесила трубку и я осталась сидеть с трубкой в руках, удивляясь этому, одному из самых странных, разговоров за последнее время.
Collapse )
хм...

(no subject)

Не то чтобы я была хорошей хозяйкой. Нет. Честно говоря, хозяйка из меня совсем никудышная. Но что есть. И потому особенно смешно, когда меня вдруг назначают самой главной. Я задержалась здесь, у меня дела, а Ыкл с чадом вернулись назад. Я нетерпеливо ждала звонка. Я представляла: мы приехали, у нас всё хорошо, мы очень по тебе скучаем, хотя и не видели всего семь часов. Я сидела с подругой, вела неспешные разговоры, и всё ждала. И дождалась.

-- Дорогая, -- вкрадчиво начал Ыкл, -- мы долетели, у нас всё прекрасно, ты не подскажешь на что нам надо нажать, чтобы у нас была тут горячая вода?
-- Горячая вода? -- поперхнулась я от такого поворота, --я тоже соскучилась, спасибо, -- добавила язвительно-обиженно.
-- Мы очень соскучились, просто невероятно, -- быстро затарабанил Ыкл, -- но сейчас мы грязные и нам нужна горячая вода! Куда здесь нажимать?
-- То есть, -- медленно, пытаясь осознать происходящее, произнесла я, -- ты мне звонишь в Израиль, чтобы узнать как у нас в Лондоне включить горячую воду?!
-- Да, дорогая! -- радуясь моей сообразительности, нетерпеливо сообщил Ыкл, -- именно для этого. Так как она включается?!

Подумав немного, визуально представив внутренности дома, я наконец вспомнила и немедленно сообщила.

-- Ура, спасибо! -- ответили мне и положили трубку.
Collapse )
хм...

(no subject)

Вот интересно как люди воспринимают что такое самоирония.

Разговариваю с М., которая жалуется, что её обозвали коровой. А почему ты обиделась? -- осторожно интересуюсь я. Как это почему? -- смотрит на меня М. и немного нервно смеётся, -- ведь ясно, что говорят о том, что я толстая. Толстая -- прямо большими буквами. Слушай, -- задумчиво-саркастически смотрю я на неё, -- ты на меня сейчас невероятно обидишься, кажется. Ведь я тебя, подпольно, всегда называла коровой, честное слово. Но вес вообще не имеет к этому отношения, совсем! У тебя же -- грудь. И не корова там большими буквами, балда ты ивановна, а -- грудь! Понимаешь? М. смеётся, но недоверчиво. Я чешу голову -- вот смотри, меня дома называют курицей, знаешь почему? Потому, -- осторожно начинает М., -- что кудахчешь? Но ты же не кудахчешь совсем, ты же саркастичная и злая, -- добавляет задумчиво, смотрит и вдруг, -- это же я, на самом деле, курица. Нет, совсем не поэтому, -- смеюсь я, -- просто мне ужасно нравится курить сидя вот так -- на корточках. Как курица! -- выпаливаем мы вместе.
Collapse )
хм...

Слёзы тщетности

Когда происходит крушение каких-то желаний и надежд, во мне, против моей воли, начинает петь Псой Короленко про гори всё огнём.

На футболке молодого человека, стоявшего рядом в поезде, надпись, как нельзя отражающая мои чувства сегодня: God, come on, give me a break. Я ехала, смотрела, и всё думала: если бы мне пришлось выбирать что-то в качестве знака, то вот -- это, наверное, был бы знак.

Пару лет назад, когда я рассказывала о том, как чадо плакала из-за потерянного колобка, мне рассказали про слёзы тщетности. Я никогда до этого об этом не слышала, и, конечно, пошла смотреть что сие значит. Посмотрев и изучив, я поняла -- это не про детей. Это про любого, кто остро чувствует жизнь. Кто теряет любую вещь так, будто это вещь самая последняя в мире и больше такого никогда не будет.
Collapse )
хм...

(no subject)

Я всё больше напоминаю себе того, кто фиксирует практически каждый свой шаг. Но жизнь такая интересная, что пока не получается перестать. Получится, конечно же, но потом.

После долгих моральных мук и практически физических конвульсий, я купила себе сумку. Сначала я хотела одну, но проходив с ней по магазину сорок минут, я поняла, что: во-первых, это очень дорого, просто очень; во-вторых -- она не такая идеальная, как должна была бы быть для такой цены (и рефреном -- ну очень дорого, просто очень). Сэкономленные деньги, как учит нас папа Эмиля из Лённеберги, практически равны заработанным. Поэтому, купив другую, которая стоила почти в два раза дешевле, я почувствовала что заработала большую сумму денег. Но не пожаловаться я, конечно, не могла.

В ответ на моё жалостное (и до боли знакомое) -- пойду петь на остановку, Н. ответила мне, что я смогу петь про Тасю и грибочки. Более того, поскольку чаду очень нравится эта песня, чадо с удовольствием подпоёт. Песня до невозможности актуальная. И бросать нам будут много, конечно -- даже не столько для того, чтобы замолчали, сколько из страха, что мы на такое способны.
Collapse )
хм...

Германия. Люди (часть седьмая)

Ян; заочное знакомство с Oxxxymiron

Яна я имею честь знать уже несколько лет. Считаю это действительно честью. Редко когда встретишь человека, заражающего своим энтузиазмом до такой степени, что хочется немедленно, сию секунду, бросить всё и бежать, решать все задачи, о которых он так увлечённо говорит. Человек, с которым интересно говорить о чём угодно -- будь то профессиональный разговор, будь то политика, будь то цены на недвижимость в Англии. Рыжий, эмоциональный, артистичный, заразительно смеющийся и говорящий. С ним интересно говорить, с ним интересно спорить, ещё интереснее -- соглашаться. Мне редко встречаются люди, с которыми интересно соглашаться. Ведь согласившись, как правило, закрываешь тему. Но не с Яном. Даже после обоюдного согласия, всегда есть ещё что-то, что можно и нужно добавить, разъяснить, продолжить. Всегда есть куда продолжить.

Когда он приезжал сюда, мы отвели его в небольшой ресторанчик рядом с нами. Мы пили вино, беседовали, и он сказал, что в следующий раз, даже не спорьте, он обязательно пригласит нас. Следующий раз наступил сейчас -- в Бонне. Ещё тогда, дома, мы разговорились и я в очередной раз убедилась, что талантливый человек талантлив во всём, что бы он ни делал. Ян рассказал нам о своём сыне. История меня настолько поразила, что, какое-то время после, я ни о чём не могла говорить, кроме как об этом.

Сын Яна -- Oxxxymiron. Наверное, многие из вас его знают, я же слышала об этом персонаже впервые. Мы сидели в небольшом ресторане рядом с домом, пили вино, неспешно беседовали и он рассказал о сыне.
Collapse )
хм...

Исключительно о себе

Полагается хвастаться, объяснять, пусть и самой себе, какая я прекрасная и как здорово, что я есть. Но хвастаться лично мне, как правило, особенно нечем. Лучше всего я умею хвастаться другими -- у меня это хорошо получается. Особенно чадом и Ыклом. Они совершенно прекрасные. И это я говорю совсем не потому, что с ними живу, скорее, наоборот -- я с ними живу, так как они невероятно прекрасны. Я объективна, честное слово, мне можно верить.

Но я хотела о себе (сегодня мой день, сегодня можно и только о себе. Впрочем, технически, мой день начнётся через два часа, да ну и ладно).

Сегодня был в ленте чудесный пост ezdivala про то, как ей пришлось вспоминать как играть на рояле. И я, конечно, немедленно вспомнила как сбылась моя большая мечта, но я оказалась к ней совсем не готова. В детстве я училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Дольше обычного -- девять лет. Поначалу мне нравилось, потом наводило тоску (впрочем, между этюдами Черни и мытьём посуды я всегда выбирала этюды Черни). Последние же пару лет я неожиданно полюбила играть, играла неплохо и с удовольствием. Но все рояли в нашей провинциальной школе звучали устало и хрипло. Будто умоляли -- оставьте нас в покое, пожалуйста. Звуки извлекались с трудом, каждый напоминал хромую старую ведьму из мультиков, которая сидит на пеньке и грозит клюкой -- ууу, заразы, садисты, изверги! Зато по телевизору я слушала концерты -- музыканты играли на прекрасном Стейнвейе, музыка заползала в дом и казалось ничего на свете, лучше Стейнвейя, не бывает. Я мечтала хоть раз в жизни сыграть на Стейнвейе, хотя бы раз.
Collapse )
хм...

(no subject)

На скамейку присела девочка лет восьми. Поставила рядом большой розовый рюкзак с переливающимся рисунком. Основное отделение рюкзака приоткрыто. Девочка поёрзала на скамейке, устроилась поудобнее, открыла маленькое отделение рюкзака, вытащила из него солидный бутерброд, замотанный в плёнку. Рюкзак зашевелился. Девочка начала разворачивать плёнку, рюкзак зашевелился активнее. Показалась на свет булочка, в ней виднелась упругая сочная розовая сарделька. Из основного отделения рюкзака вылезла небольшая морда и тявкнула. Девочка надкусила булочку. Отщипнула кусочек сардельки, сарделька исчезла в рюкзаке. Из рюкзака донеслось чавканье, через минуту снова появилась мордочка, девочка отправила в рюкзак очередную порцию сардельки. Они сидели тихо и сосредоточенно ели. Когда от бутерброда осталась только плёнка, девочка соскользнула со скамейки, выбросила плёнку в мусорный ящик, наклонилась к рюкзаку -- наелся? -- строго спросила она невидимое нечто. Из рюкзака послышалось довольное сопение, рюкзак заходил ходуном. Я тоже, -- кивнула девочка и быстро проговорила прямо в рюкзак, -- только никому не рассказывай, что я тебе полсосиски отдала, хорошо?

*****

На уроках музыки общее развитие чада особенно заметно.

-- А сейчас мы будем петь такую песенку: такая-то машина по городу идёт, кто-то вместе с кем-то машину ту ведёт. Вы мне скажите какая машина и с кем вы будете её вести. Начинаем. Ника, ты первая, какая машина, с кем поведёшь?
-- Машина блестящая, веду с папой.
-- Веня, а у тебя?
-- А у меня, -- сурово отвечает Веня, -- машина пожарная, а вести буду вместе с дедушкой!
-- Машенька, а у тебя какая машина?
-- Розовая, -- радостно подпрыгивает Маша и хлопает в ладоши, -- с папой буду вести.
-- А у тебя какая машина? -- настала очередь чада. Чадо задумалась на секунду:
-- У меня машина форд фокус и вести её я буду с мамой: она будет водитель, я пассажир, а то я до педалей не достаю!
Collapse )