Category: напитки

хм...

Дни лета: эль, фамилия, прядь

Как-то не получается у меня нумеровать толком свои летние дни, но писать стараюсь исправно. Ну и ладно -- лучше, наверное, так, чем совсем никак. Всё боюсь потерять запал, правда, отдаю себе отчёт в том, что, скорее всего, потеряю всё равно.

*******

Большинство моих дней -- сплошной день сурка. Они так мало отличаются друг от друга, что кажется, что писать совершенно не о чем. Апогей дня -- вечер, когда становится темно, когда всё, вроде, сделано, когда вот уже почти ложимся спать -- вот тогда я позволяю себе полбокала эля и жизнь начинает быть невыносимо прекрасной. Я мечтаю об этом эле с середины дня. Я бы, может, мечтала с самого утра, но утром даже на это совершенно нет времени. Холодный, тягучий, горчащий эль примиряет с действительностью и даёт невероятное ощущение свободы, сама не знаю от чего. Я искала в интернете сведения о том, как сочетается кормление с распиванием спиртных напитков, и, истерически смеясь, читала откровения мамы семилетнего ребёнка. Мне нисколько не мешает кормить, -- писала мама, -- я ведь пью бокал вина каждый вечер и, благодаря этому, чувствую что нисколько не ограничиваю себя ни в чём, что связано с кормлением. Мой ребёнок, -- продолжала она, -- уже, слава всем святым, спит почти пять часов ночью и поэтому я успеваю протрезветь и могу с новыми силами его кормить. Я читала и представляла себе этого ребёнка (он уже, по моим подсчётам, во втором классе), который просыпается среди ночи и кричит: мамаша, идите скорей сюда, я проснулся и мне необходимо подкрепиться. Я представляла как она встаёт с кровати, мотает головой, стряхивая остатки сна и алкоголя и бежит: да, дорогой, мама уже идёт. Мама, -- сурово смотрит ребёнок, отрываясь от груди, -- не пейте больше шабли на ночь, у меня от него изжога и газы. Сколько можно просить -- если уже пьёте, то исключительно красное сухое. От него сразу нега и блаженство.

Я рассказала об этом Ыклу, на что он философски заметил, что, в принципе, можно кормить и до восемнадцати, никто не мешает. Более того, тогда уже можно не только бокал вина вечером маме, но распить вместе бутылку и закусить молоком. Отчего бы, собственно, и нет.
Collapse )
хм...

(no subject)

И совершенно не имеет значения какая погода за окном. То, что снаружи изнуряющая жара, которая немного жалеет нас, простых смертных, и становится просто жарой после заката -- не имеет значения. На улице осень. Это тот самый факт, который невозможно оспорить или опровергнуть. Осень не зависит от погоды. Осень -- это тягучая, сладко-горькая, тоска. Осенняя хандра. То, что её отличает от любой другой; то, что характеризует именно осеннюю хандру, то, что так сложно описать словами, сложить в предложения -- это ощущение, что она никогда не пройдёт. Ни-ког-да. Никогда ты не будешь больше счастливо беззаботен. Так счастливо беззаботен, какой бывает только глупая юность, не подозревающая о сложностях, не думающая ни о терниях, ни о звёздах. Ни о чём, по сути, не думающая. Теперь на тебе вечный серый флёр тоски и сопутствующей некоторой безысходности, ни одну из которых ты не в состоянии ни объяснить, ни, впрочем, нормально прочувствовать. Дышит, дожидается своего часа, пурпурное вино в бокале на толстой ножке. Не пристало осенью пить из легкомысленных тонконогих бокалов. И понимаешь ты, что ты не Король, что у тебя, как раз, на носу очки, в душе осень, и огромная фига в кармане, в которой сосредоточена вся осенняя хандра. Та, которая никогда, кажется, не пройдёт.
Collapse )
хм...

Германия. Люди (часть седьмая)

Ян; заочное знакомство с Oxxxymiron

Яна я имею честь знать уже несколько лет. Считаю это действительно честью. Редко когда встретишь человека, заражающего своим энтузиазмом до такой степени, что хочется немедленно, сию секунду, бросить всё и бежать, решать все задачи, о которых он так увлечённо говорит. Человек, с которым интересно говорить о чём угодно -- будь то профессиональный разговор, будь то политика, будь то цены на недвижимость в Англии. Рыжий, эмоциональный, артистичный, заразительно смеющийся и говорящий. С ним интересно говорить, с ним интересно спорить, ещё интереснее -- соглашаться. Мне редко встречаются люди, с которыми интересно соглашаться. Ведь согласившись, как правило, закрываешь тему. Но не с Яном. Даже после обоюдного согласия, всегда есть ещё что-то, что можно и нужно добавить, разъяснить, продолжить. Всегда есть куда продолжить.

Когда он приезжал сюда, мы отвели его в небольшой ресторанчик рядом с нами. Мы пили вино, беседовали, и он сказал, что в следующий раз, даже не спорьте, он обязательно пригласит нас. Следующий раз наступил сейчас -- в Бонне. Ещё тогда, дома, мы разговорились и я в очередной раз убедилась, что талантливый человек талантлив во всём, что бы он ни делал. Ян рассказал нам о своём сыне. История меня настолько поразила, что, какое-то время после, я ни о чём не могла говорить, кроме как об этом.

Сын Яна -- Oxxxymiron. Наверное, многие из вас его знают, я же слышала об этом персонаже впервые. Мы сидели в небольшом ресторане рядом с домом, пили вино, неспешно беседовали и он рассказал о сыне.
Collapse )
хм...

Страна розовых пони

Увидела дивное выражение -- страна розовых пони. Я живу в стране розовых пони. Самых настоящих розовых пони. В моей стране всегда весело, тепло и уютно. В моей стране люди утром идут по улице и улыбаются, кивают встречным прохожим. И ещё иногда дарят им вкусные пирожные -- просто так.

Когда я с кем-нибудь разговариваю, я предполагаю, что и собеседник живёт в стране розовых пони. Это же чудесно, на самом деле, жить в этой стране. Мне хочется, чтобы собеседнику было приятно -- так же, как приятно мне. Вот, к примеру, меня спрашивают -- ты что, дура что ли? И я тогда радостно отвечаю -- да, конечно дура. Во-первых, это так и есть. Во-вторых, данный вопрос уже содержит ответ, а мне не хочется разочаровывать. В-третьих, если меня такое спрашивают, то я понимаю, что, на самом деле, мне пытаются найти оправдание -- я, может, что-то не то сказала, или как-то не так выразилась и та сторона искренне надеется, что если ответ да, то тогда это и есть -- вот оно, объяснение всему, что так удивило. Для меня мелочь, а собеседнику приятно.

В стране розовых пони почти никто не ругается, не сердится, не обижает и не обижается. Разве что ужасно обидно, когда просишь принести прекрасного холодного пива, а тебе (исключительно по ошибке, без всякого умысла) приносят безалкогольную (к тому же диетическую) гадость. Честно говоря, я вообще не понимаю кто это может пить. Наверное, они живут в стране зелёных драконов -- что-то исключительно нехорошие мысли приходят после первого же глотка.

Я живу в стране розовых пони. Поругаться я могу только с тремя людьми -- с Ыклом, мамой и чадом. Ругаться со всеми вышеперечисленными -- просто таки положение обязывает. И правда, как же можно не ругаться -- если не поругаешься, то непонятно как мириться, а мириться всегда весело.
Collapse )
хм...

Пять минут

Ты позвонишь и скажешь:

- Привет, поздравляю с

с днём рождения, да-да, я знаю. Ты всегда звонишь, никогда не пропускаешь. Вообще-то у тебя отвратительная память и ты никогда не помнишь никаких дат. Да что там даты -- ты с трудом помнишь, какое сегодня число. Впрочем, число многие не помнят, а вот ты не помнишь даже, какой сейчас год. Ты всегда смеёшься -- разве это имеет такое значение, какой сейчас год? И насмешливо добавляешь -- люди, мол, придают слишком большое значение всяким глупостям. А разве какой сейчас год -- это глупости? Ну, конечно, глупости -- у тебя что-то там всегда стремится в бесконечность, и с этой точки зрения, какой именно сейчас год, несомненно, глупость, не стоящая никакого внимания. Но что-то ты помнишь -- ужасно этим гордишься. Выделяешь место в голове, чтобы запомнить. Это важно -- и уже не так важно почему. Потом ты скажешь

- Я ужасно скучаю. Просто ужасно. Так долго не разговаривали

Долго не разговаривали -- это правда. У тебя работа, бардак, чего-то там не получается, почему-то, как всегда, не спишь ночами, куда-то бежишь, летишь, спешишь и всё равно ничего, ну совершенно ничего, не успеваешь. Ты купила себе новые туфли, какое-то там платье, а я с трудом представляю как я заплачу за квартиру, а ведь ещё нужно платить за газ, свет, телефон. Телефон, чёрт его побери. Он не так часто звонит и, может, и хорошо, что так. Но совсем скоро, я точно знаю, он позвонит.

- У меня такой бардак! Такой бардак, -- скажешь ты и засмеёшься. Впрочем, может, и не засмеёшься. Нет, наверное, всё-таки засмеёшься.

Давно уже не ребёнок и пора бы осознать, что у взрослых людей взрослые проблемы. Настоящие -- такие, от которых невозможно отмахнуться. Которые требуют твоего внимания, которые требуют, чтобы о них думали. А ты, как всегда,
Collapse )
хм...

Да так...

Осенью воздух тягучий и вязкий, словно пастила. В тон ему и мысли и ощущения такие же тягучие, вязкие; буквы отказываются соединяться в слова, слова в предложения, предложения никак не соглашаются выползти из разрозненных мыслей и только роятся беспокойной стайкой, заполняя голову до самого верха и создавая ощущение вязкости и безысходности. Что бы ни происходило, осенью оно всегда кажется страшнее и безысходнее, чем оно есть на самом деле.

Самолёт никак не соглашался взлетать. Знак "пристегнуть ремни" всё светился и светился; так и хотелось пробурчать, мол куда бы ни бежать, лишь бы не бежать. Ну что происходит? Может, у них крыло отвалилось и они его прикручивают? -- всё возмущалась я, сопротивляясь внутреннему голосу, который всё твердил -- ну что ты, ну успокойся. И казалось, что мы никогда не взлетим, что никогда не долетим и что никогда.... Что никогда? А ничего никогда. Это всё осень -- это всё тягучая осень. Главное, дышать глубже и чаще; главное не пускать в себя это вот ощущение -- которое проползает тихим шёпотом и заполоняет всю тебя -- никогда, больше никогда. Всё никогда. Никогда не будет, никогда не станет, никогда не исполнится, никогда не случится. Ааааааа --- да почему же не случится, -- перекрикиваешь собственные мысли? Да почему же никогда? Что, чёрт тебя возьми, с тобой происходит? А ничего не происходит -- просто всё внезапно тягучее и вязкое, будто не было таким же уже сто миллионов раз подряд, будто никогда такого не было, будто всё в первый раз. Ведь такое всегда, как в первый раз. Это только счастливой бегаешь в сотый, а несчастной -- особенно, если самой несчастной -- исключительно в первый. И шоколад недостаточно сладкий; перец недостаточно острый; вино совсем не пьяное -- всё, ну просто всё, всё на свете против тебя. А ну вас всех -- я спрячусь; я найду куда. Я закопаюсь глубоко-глубоко и вылезу лишь тогда, когда всё будет петь и кричать; звать с собой и укорять за медлительность и неспешность; душить запахами и оглушать звуками.

Да что они все привязались? Даже медведи ложатся в спячку -- а я что, рыжая? Я не рыжая. Я посплю немного, привыкну к темпу и обязательно проснусь -- чтобы вместе с осенью, с любимой осенью, на цыпочках и неспешно. Так, чтобы никто не услышал. Просто выйти, смотреть и дышать. А иначе, вот действительно, для чего это всё?
хм...

28 процентов

Он полноват. Как сегодня говорят -- небольшой лишний вес. Да что там небольшой -- говоря по правде, не такой уж он и небольшой. Я стараюсь не утыкаться взглядом ему в живот, но у меня плохо получается. На нём короткий белый поварской халат, запахнутый и застёгнутый. На две пуговицы -- как положено. Он пьёт пиво и смеётся над нами:

- Рассказывайте, как вы доехали! -- он подмигивает и издевается -- Страшно, а? Страшно же -- ну скажите, небось ужас как испугались, -- и опять смеётся.

Пиво прозрачное и до того холодное, что кажется невероятно тягучим, будто пьяная пастила. Странное пиво -- совсем не пьянит. Впрочем, сначала надо успокоиться -- ведь действительно страшно.

- Эта дорога считается самой крутой в Европе, подъём двадцать восемь процентов -- он так гордо смотрит, что создаётся впечатление будто он сам её строил. Каждый день по чуть-чуть. -- У нас же в рекомендациях написано оставлять машину внизу. Чего же вы не послушались?

Это правда. Написано оставлять. Написано, что дорога непростая. Но, право слово -- всемогущий интернет любезно поведал, что там всего два километра. Какие пустяки, право слово!

- Сколько уже ехать эти два километра? Ну сколько? Неужели за двадцать минут не доедем? -- мне так не хотелось уезжать из Фрайбурга. Из игрушечного Фрайбурга, в котором на центральной площади одуряюще пахнет малиной, крыжовником и сосисками; в котором, расправившись с сосиской, ты спешишь купить соломенную шляпу -- как в фильмах, с большим синим бантом сзади.
- Может и не доедем -- это же зависит от того, какие это два километра. В любом случае, очень хочется успеть до темноты.

Почти доехали -- ещё километров десять и всё. Правда, немного страшновато -- что же это за два километра?

- О чём ты думаешь вообще -- смотри же, смотри в окно! Для чего едем-то?

А за окном Альпы. И не верится, что так бывает; не верится, что где-то там снег, в то время как тебя измотала жара. Такая жара, от которой не спрячешься никуда. Разве что сидеть в машине.
Collapse )
хм...

О последствиях

А давайте я расскажу вам, как это здорово родить. Что-то в последнее время я натыкаюсь на всякие разные тексты, в которых описываются всякие разные ужасы, связанные с этим процессом и с его последствиями. Я, конечно, буду жалеть о сказанном, так как обязательно чего-нибудь случится такое, что всё к чёрту испортится, но я всё равно расскажу. Ничего не утаю, всю правду скажу -- как на духу. Нет, я совершенно серьёзно. С какой стороны ни посмотри, сплошные плюсы. Сейчас докажу. По пунктам.

Начнём с внешности -- естественно, с моей. Я же девочка -- а для девочки, как известно, самое главное это внешность. Если мне сейчас кто-то скажет, что это только для той девочки, у которой нет мозгов, то я немедленно возражу, что именно для той, у которой нет мозгов, это, наверное, не так важно. А когда ты хоть немного отягощён мозгами, то о внешности думаешь хотя бы раз. В день. Иногда чаще. И мне ужасно стыдно в этом признаваться, но я, как честный человек, признаюсь -- я, иногда, думаю об этом даже два раза в день. А иногда и три. Так вот.

Пункт внешность можно разделить на два подпункта: на сколько женщина выглядит и надо ли ей худеть. Вот так вот всё грубо и примитивно.
Collapse )
хм...

Клубника

Куда же запропастился этот дурацкий миксер? Нет, ну он же только что был здесь. Невозможно "взбить яйца миксером" без миксера. Тут написано - взбейте яйца миксером и медленно добавьте сахар. И ведь совершенно точно миксер был. Может за этими дурацкими банками? Что там дальше - килограмм крепких яблок, желательно антоновка... А это какие? И что из них антоновка? Те зелёные, те красные, эти жёлтые или вот эти разноцветные?

На столе было раскидано такое количество яблок, что создавалось впечатление, что это не стол на кухне, а фруктовая лавка. Красные, жёлтые, зелёные, пятнистые. Гладкие, совершенные яблоки. Без единой червоточины, без единой трещинки. Они лежали на столе и блестели - каждое по-своему.

Ева с детства не любила яблоки. Совсем. Когда-то давно пыталась полюбить. Уже хотя бы для того, чтобы перестали дразниться - Ева, а Ева - ты же Ева, съешь яблоко! Вообще-то её звали Таня. Но отец всегда называл её Ева. С самого рождения. Евочка-девочка, напевал он каждый раз, когда Еве было грустно. Почему Ева?, - как-то спросила она. Отец усмехнулся - не знаю, просто ты была прекрасна, прекрасна так, как, наверное, была только Ева. Так и прижилось. Ева и Ева. И если бы не яблоки, то ничего особенного. Почему Веронике можно быть Верой, а Тане нельзя Евой? Можно. Но эти яблоки. Кажется, классе во втором, когда почти все сбежали с уроков, чтобы пойти рвать яблоки, а она осталась, вот тогда... Ой, что было тогда. И разговаривать с ней не хотели, и портфелем по голове, и кричали - не подходите к Еве, она ябеда. А она тогда, между прочим, ни слова не сказала. Учительница даже и не спрашивала. Знала, что всё равно не скажет. Они тогда целый мешок собрали. По дороге домой, Ева видела их, сидящих на солнцепёке, хрумкающих зелёными твёрдыми яблоками. Ева только от вида почувствовала во рту оскомину.
Collapse )
хм...

Навсегда.

Посвящается моим дорогим Нате nata_blackcat и Нике simada.

Мы всегда ругаемся навсегда. По крайней мере, я. Действительно навсегда. И сразу курить на балкон и в мыслях только - вот, непременно, надо не забыть вон ту стопку тетрадок, пивную кружку, бокал для виски и.. Зелёную майку, кстати, совершенно необходимо упаковать. Стоп - это не моя майка. А ну и пусть! Я всю свою молодость, красоту, дурацкий характер и прочее - неужели за всё это, я не могу даже зелёную майку забрать? И почти до слёз. Потому что на всё остальное наплевать, а вот к зелёной майке всем сердцем прикипела. Курю, маленькими глотками пью невероятно холодное пиво, охлаждённое им ещё до того, как поссорились навсегда, и невероятно мне жалко саму себя. Потому что всё плохо, хуже просто не бывает, и даже единственное светлое пятно - любимая зелёная майка - мне никак не светит. Потому что я всё знаю. Я приду и скажу - я забираю зелёную майку! И объяснять ничего не буду. Потому что нечего тут объяснять. Потому что заберу и всё. А он, конечно же, ответит - ни за что! И посмотрит грозно и пробурчит - это, вообще-то, моя майка. Именно эта зелёная майка - моя! А я расстроюсь и, наверное, буду с трудом сдерживать слёзы - потому что - чего тут плакать?! Навсегда, так навсегда. Не расплачусь ни за что. Я же сильная и вообще. Вот только сильной мне теперь придётся быть без зелёной майки. И так жалко мне себя. Но плакать нельзя. Ведь когда ссоришься навсегда, надо быть очень гордой и неприступной. Ну и что, что буквально вчера тоже было навсегда. Это не имеет никакого значения. Потому что вчера всё было по-другому. И вовсе оно было не навсегда. Я, кажется, даже зелёную майку не собиралась паковать. Но в этот раз... Всё совершенно по-другому. И, чёрт побери, я всё равно заберу эту зелёную майку. За молодость, красоту, дурацкий характер и за всех тех блондинок, которые, я уже вижу, завтра заполонят весь дом. И эта дура будет шастать со своей идеальной попой в честно заработанной мной зелёной майке. Ни за что! А у меня попа, между прочим, намного лучше, чем у этой дуры. Какая разница у какой? Всё равно лучше. И немедленно хочется побежать к зеркалу и проверить, но нельзя. Потому что я здесь сижу, курю и глотаю пиво, по причине, что уже всё. Навсегда. А если пойти к зеркалу, вдруг перехватит по дороге и чего-нибудь пробубнит. А я и так знаю, что он пробубнит. Будет, поди, рассказывать мне какой у меня дурацкий характер, как я его в этот раз сильно обидела, что я вообще всегда права, но, именно в этот раз, не очень. Но я же знаю, что это я обиделась. Только что ему объяснять - всё равно не поймёт. Только чего-нибудь ещё ляпнет и всё. И так уже навсегда - куда уж дальше. Надо обязательно позвонить маме и рассказать, что уже навсегда. В этот раз совершенно точно. И оно совсем иначе, чем вчера, позавчера и неделю назад. Абсолютно по-другому. Даже нечего сравнивать. Надо только срочно придумать где жить, чем питаться и что паковать. Потому что до него, питание было: кофе утром, конфета днём и пиво вечером. Кажется, на второй день знакомства, он издевался надо мной, найдя в морозилке котлеты, у которых срок годности прошёл три года назад. Тогда всё было хорошо. Тогда не ругались. Нет, ругались конечно, но не навсегда. Нет, бывало и навсегда, но не совсем навсегда. Навсегда, которое часа на три. Или на два. Или минут на пятнадцать. А сейчас я уже сорок минут сижу и думаю как же мне отвоевать эту зелёную майку, а он всё ещё не извинился. Он, наверное, тоже понимает, что теперь навсегда. Совершенно не сомневаюсь, что он сейчас строит хитрый план под названием - как не отдать зелёную майку. Не реветь - говорю тебе, не реветь! Надо просто зайти в дом - очень гордо и неприступно, и просто спросить где сейчас эта чёртова майка. И потом забрать. Без всяких объяснений. Просто поставить перед фактом - забрала и всё. Сиди тут теперь сам, как дурак, без зелёной майки. И не будут твои дуры в ней ходить - через мой труп!

- Слушай, а ты чего тут сидишь? И, кстати, ты не видела зелёную майку? Ту - твою любимую. Её, кажется, постирать надо... Тебе пива ещё принести? И вообще - я чего там, как дурак, сижу - пошли пиво пить!