Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

хм...

Дни лета: 73-82

Лето убегает сквозь пальцы словно струйка песка, медленно, но верно. Как-то поначалу всё шло очень медленно, а потом начало лететь с такой скоростью, что не успела заметить как оно почти прошло.

Две недели назад было ровно девять лет с тех пор, как я познакомилась с Ыклом. Он-то утверждает, что нас познакомили задолго до этого, но я этого совсем не помню, посему, с моей точки зрения, мы знакомы девять лет, если точнее уже девять августов. Я, конечно, написала ему в тот день, мол, поздравляю тебя, дорогой, с тем, что за столько лет я тебя не прибила, не убила, ты всё ещё жив, здоров и даже относительно упитан. Также поздравила его с тем, что я всё ещё от него не ушла -- это величайшее достижение, написала я, ты не можешь не оценить. На всё это он мне незамедлительно ответил, что, в свою очередь, тоже поздравляет меня с тем, что он всё ещё меня не прибил. Я было хотела надуться, но вздохнула и подумала, что и меня выдержать задача не из лёгких.

Я помню как мы познакомились, как сбежали с конференции и пошли пить пиво.
Collapse )
хм...

Дни лета: 53-54

Ощущение совершенного счастья началось ещё позавчера вечером. Мне предложили (в комментариях) потанцевать и даже вставили ролик, чтобы я знала под что. Я включила ролик и поняла, что надо вставать и танцевать. Я вскочила и началась дискотека. Ролик закончился, но я уже вошла во вкус и мне, словно наркоману, была необходима ещё хотя бы одна доза. Внезапно появилось ощущение, словно мне опять двадцать с небольшим, словно я в совершенно другом измерении. Ощущение потребовало найти ролик группы Звери и танцевать под него -- так же яростно и с такой же отдачей, как сто лет назад. После зверей ощущение помолодело и потребовало Шатунова. Ты с ума сошла? -- спрашивала я сама у себя, но второе я упрямо требовало "седую ночь" -- чтобы как тогда, в пионерском лагере. После Шатунова сам бог велел переключиться на Любэ; после, конечно же, была найдена "тома" Кабаре. Бог мой, я танцевала это на восьмое марта, в десятом, который тогда вдруг стал называться одиннадцатым и мы все гордились, будто было чем; мы тогда принесли в класс пирожные, учительница куда-то вышла, мы врубили магнитофон и всё орали тоооо-ма, тооо-ма, выходи из дома! и нам было ужасно смешно. Я танцевала с Д., в которого была влюблена И., я и Д. -- мы всего лишь дружили, но И., кажется, расстраивалась; тогда я сказала Д., что если он не хочет обидеть И., то он должен танцевать с ней, а вовсе не со мной. Всё было ужасно сложно, а мне только-только исполнилось шестнадцать, я была влюблена в совсем другого, мы писали друг другу длинные романтические письма, он был далеко, всё было сложно, так сложно, как бывает только в шестнадцать и больше уже никогда. Д. был маленький, вертлявый; с ним было интересно болтать и гулять по городу, он списывал у меня математику, он даже, наверное, мне немного нравился, но всё это было слишком сложно.
Collapse )
хм...

Дни лета: эль, фамилия, прядь

Как-то не получается у меня нумеровать толком свои летние дни, но писать стараюсь исправно. Ну и ладно -- лучше, наверное, так, чем совсем никак. Всё боюсь потерять запал, правда, отдаю себе отчёт в том, что, скорее всего, потеряю всё равно.

*******

Большинство моих дней -- сплошной день сурка. Они так мало отличаются друг от друга, что кажется, что писать совершенно не о чем. Апогей дня -- вечер, когда становится темно, когда всё, вроде, сделано, когда вот уже почти ложимся спать -- вот тогда я позволяю себе полбокала эля и жизнь начинает быть невыносимо прекрасной. Я мечтаю об этом эле с середины дня. Я бы, может, мечтала с самого утра, но утром даже на это совершенно нет времени. Холодный, тягучий, горчащий эль примиряет с действительностью и даёт невероятное ощущение свободы, сама не знаю от чего. Я искала в интернете сведения о том, как сочетается кормление с распиванием спиртных напитков, и, истерически смеясь, читала откровения мамы семилетнего ребёнка. Мне нисколько не мешает кормить, -- писала мама, -- я ведь пью бокал вина каждый вечер и, благодаря этому, чувствую что нисколько не ограничиваю себя ни в чём, что связано с кормлением. Мой ребёнок, -- продолжала она, -- уже, слава всем святым, спит почти пять часов ночью и поэтому я успеваю протрезветь и могу с новыми силами его кормить. Я читала и представляла себе этого ребёнка (он уже, по моим подсчётам, во втором классе), который просыпается среди ночи и кричит: мамаша, идите скорей сюда, я проснулся и мне необходимо подкрепиться. Я представляла как она встаёт с кровати, мотает головой, стряхивая остатки сна и алкоголя и бежит: да, дорогой, мама уже идёт. Мама, -- сурово смотрит ребёнок, отрываясь от груди, -- не пейте больше шабли на ночь, у меня от него изжога и газы. Сколько можно просить -- если уже пьёте, то исключительно красное сухое. От него сразу нега и блаженство.

Я рассказала об этом Ыклу, на что он философски заметил, что, в принципе, можно кормить и до восемнадцати, никто не мешает. Более того, тогда уже можно не только бокал вина вечером маме, но распить вместе бутылку и закусить молоком. Отчего бы, собственно, и нет.
Collapse )
хм...

Страхи

Недавно прочла чудный текст Марты и поразилась насколько в унисон именно в этот момент я думала практически о том же, но несколько в ином ключе.

У меня, как и у любого человека, есть всякие страхи. Некоторые рациональные, большинство же, как и положено быть правильным страхам -- совершенно иррациональные. Но некоторых распространённых страхов у меня нет и никогда не было. К примеру, страх остаться без денег. Меня никогда это не пугало. Я всегда рассуждала просто: на жизнь, хоть какую-нибудь, я себе всегда заработаю. У меня две руки, две ноги и даже, иногда, одна голова. Эта самая голова, хоть меня и вполне устраивает, в случае чего, может пойти отдохнуть, а я вполне заработаю себе на жизнь руками и ногами. Надо будет -- буду переворачивать гамбургеры в забегаловке, надо будет -- буду разносить почту. Нет, я никогда не боялась что вдруг в один день я окажусь банкротом и останусь на улице.
Collapse )
хм...

(no subject)

Мне сообщили, что я попала на баш. Я не очень знаю что это значит и чувствую себя немного как в анекдоте: вечно ты во что-то вступаешь, а мне потом обувь отмывать. Но воспринимаю на всякий случай будто это нечто хорошее, не огорчаться же, право слово, обувь если что, как-нибудь отмою.

*******

Одно из самых любимых мест здесь, рядом с домом, небольшой бар на центральной улице. Он подчёркнуто анти-туристический. В нём подают исключительно простую пищу: такую, какую тебе сделает бабушка... -- официант замолкает на секунду и непринуждённо продолжает -- твоего друга, если он выходец из Марокко. Или из Ливана. Или из Ирака. В общем, если у тебя есть такой друг с такой бабушкой, так вот -- всё как у неё. Я усмехаюсь и удивляюсь: неужели бабушка моего мифического друга, выходца из Марокко, или из Ливана, или из Ирака делает фалафель с семенами льна? О, нет, -- смеётся он, -- это наше, фирменное. Не придирайся! У нас простая еда. Простая, но хорошая. Вот, к примеру -- запечённая цветная капуста. Ты любишь цветную капусту? Я усиленно киваю. Я очень люблю цветную капусту. Как можно не любить цветную капусту? Это же пища богов! Ну так вот, -- довольно кивая, продолжает он, -- тогда вот: бери вот это, это целый вилок, запечённый со специями. Мне очень смешно, он новый, а я люблю это место очень давно и цветная капуста там действительно дивная. Я и сама это знаю. А если к ней заказать тарелку горьковато-кислой свежей, только что сделанной тхины, да ещё и пинту свежайшего пива "Александр" -- что может быть лучше, право слово? Разве что повторить это ещё раз.

*******
Collapse )
хм...

(no subject)

То, что ты действительно переезжаешь, начинаешь понимать только тогда, когда начинаешь аккуратно и не очень фасовать всю свою жизнь по безликим белым коробкам. И плевать, что ты пока никуда не едешь, так как паспорта всё ещё не пришли. И плевать, что сумасшедшие бюрократы прислали тебе письмо о том, что курьер с паспортами искал тебя целый день месяц назад в городе А, а ты живёшь в городе Б и крайне затруднительно найти тебя там, где тебя никогда не было. Да, конечно, головой всё понимаешь -- переезжаю. Но всё совершенно ненастоящее, игрушечное, до того момента, когда ты, своими собственными руками, начинаешь по кусочку сортировать свою жизнь и складывать её в безликие коробки.

Коробки глотают вещи одну за другой, ты выдыхаешь, осматриваешься: вот, коробка номер один. В ней спрятана твоя жизнь начала двухтысячных. Все конспекты, какие-то странные листики, непонятные даже тебе, но всё равно любимые и отчего-то важные. Целых четыре года. Полностью уместились в две большие коробки. Ещё одна -- одежда. Забавно, отчего-то казалось, что её даже меньше. Ух ты -- целая коробка. Правда, чести ради, там, в глубине, огромный мешок со всякими разными смешными непарными носками. Это так здорово, когда есть целый мешок непарных носков. Отчего-то становится забавно. Выдыхаешь и продолжаешь. Сюда обувь, сюда бумаги за предыдущие три года, сюда за три года до этого. Рассортировать, наверное, было бы неплохо. Но невозможно. Кладёшь стопку за стопкой. Вот это -- когда чада ещё и на свете не было. Боже мой, этому платью, сейчас-сейчас, да что ж такое. Нет, не может быть. Двадцать один год. Двадцать один год у меня есть это платье. Столько не живут вообще. Чёрное бархатное платье. Ха! Я ведь когда-то в нём полы мыла, боже, до чего ж смешно.
Collapse )
хм...

(no subject)

И совершенно не имеет значения какая погода за окном. То, что снаружи изнуряющая жара, которая немного жалеет нас, простых смертных, и становится просто жарой после заката -- не имеет значения. На улице осень. Это тот самый факт, который невозможно оспорить или опровергнуть. Осень не зависит от погоды. Осень -- это тягучая, сладко-горькая, тоска. Осенняя хандра. То, что её отличает от любой другой; то, что характеризует именно осеннюю хандру, то, что так сложно описать словами, сложить в предложения -- это ощущение, что она никогда не пройдёт. Ни-ког-да. Никогда ты не будешь больше счастливо беззаботен. Так счастливо беззаботен, какой бывает только глупая юность, не подозревающая о сложностях, не думающая ни о терниях, ни о звёздах. Ни о чём, по сути, не думающая. Теперь на тебе вечный серый флёр тоски и сопутствующей некоторой безысходности, ни одну из которых ты не в состоянии ни объяснить, ни, впрочем, нормально прочувствовать. Дышит, дожидается своего часа, пурпурное вино в бокале на толстой ножке. Не пристало осенью пить из легкомысленных тонконогих бокалов. И понимаешь ты, что ты не Король, что у тебя, как раз, на носу очки, в душе осень, и огромная фига в кармане, в которой сосредоточена вся осенняя хандра. Та, которая никогда, кажется, не пройдёт.
Collapse )
хм...

(no subject)

Даже ночью удушающая жара, доходит до тридцати пяти. Я устало сажусь в такси, думаю только о том, что сейчас станет лучше -- в такси кондиционер. Таксист вздыхает -- жарко! -- смотрит на меня, качает головой и отирает пот со лба. Я согласно киваю. Мы молчим какое-то время, я смотрю в окно. Таксисту же хочется поговорить

-- Это ещё ничего, -- успокаивающе говорит он, -- вот днём ещё хуже было! -- Я опять согласно киваю. Действительно хуже, почти тридцать девять. -- А завтра, -- продолжает он, -- вообще обещали сорок! Вот куда это годится? -- он выжидательно смотрит на меня. Я думаю: и правда, никуда не годится. У таксиста тяжёлый русский акцент, но он предпочитает говорить на иврите. Мы молчим какое-то время, за окном Луна, ей тоже жарко. -- А вот я в молодости в Сибири служил, -- прерывает он тишину, -- так там минус пятьдесят ночью! Ты представляешь себе что такое минус пятьдесят? -- он смотрит на меня, я послушно качаю головой: нет, не знаю. -- А я тебе сейчас расскажу! Минус пятьдесят -- это когда вот ты плюёшь, а плевок по дороге замерзает и падает на землю. И лежит там себе -- льдинка. Представляешь? -- я согласно киваю. Таксист вздыхает, включает кондиционер на полную мощность, -- И непонятно что хуже, -- задумчиво добавляет. Действительно непонятно. Особенно, учитывая предсказания на следующий день.

*******
Collapse )
хм...

Родители

Почитала всякого разного и невероятно захотелось написать о родителях -- не о своих конкретно, а вообще. А потом вдруг вспомнила (уже начав писать), что однажды писала. И, поскольку на данный момент оказалось, что хотела написать практически то же самое, да и давно дело было, вопреки своему правилу не помещать два раза один и тот же текст, помещаю его снова. Больше так постараюсь не делать. Простите, кто уже читал.

Родители -- это удивительные существа. Самые удивительные на планете. Поначалу они невероятно взрослые. Ты бегаешь к ним показать ссадину на коленке, взгромождаешься на мамины колени: мамочка, подуй, пожалуйста! И силишься не заплакать -- ты очень-очень взрослый. Они самые умные: папа знает всё -- почему Луна иногда красная, почему трава зелёная, куда улетают по ночам облака и как же так, что собака лает, а петух кукарекает. Мало того, он даже умеет двигать ушами, а это, несомненно, самое сложное из всего, что вообще есть на свете. Он самый сильный и самый умный. Ну, почти самый. Потому что самая умная, конечно, мама. Она знает как подуть, чтобы перестала саднить коленка, умеет незаметно оставить конфету на самом видном месте, умеет рассказывать смешные истории и изображать лягушку: смешно прыгая на четвереньках и квакая. Она ищет тебя каждый день, несмотря на то, что ты всегда прячешься в шкафу. А она, несмотря на то, что такая умная, всё равно никогда тебя не находит. Это всё потому, что ты очень хорошо спрятался. Они долго остаются самыми умными: когда, к примеру, не поддаётся математика, строя тебе ужасные рожи, похожие на рожи чёртиков из табакерки; такие страшные, что хочется сбежать и спрятаться под кровать, такие страшные, что хочется больше никогда в жизни не видеть эту кошмарную математику, папа сходу решает любую задачу. Это так удивительно, это такие сложные задачи, а он приходит, и задача сдувается и просит пощады. Мама зато знает как писать сочинения. Да так, чтобы они были самыми интересными и самыми лучшими. Мама смотрит на эти ужасные химические формулы и после часа общения с ней, формулы перестают быть хтоническими зелёными монстрами с километровыми клыками, а оказываются послушными и покладистыми. Сами прыгают в тетрадку -- только успевай записывать.

Мама ещё долго остаётся самой умной. Даже тогда, когда оказывается, что папа уже ничего не понимает. Папа не может понять, насколько трагично, что Серёжка -- тот, который тебе так нравится, тот, именем которого исписаны все поля в толстой зелёной тетрадке с приятным на ощупь переплётом, -- этот противный Серёжка провожает домой Ленку, а вовсе не тебя. Он несёт ей портфель, и хочется подойти незаметно сзади и треснуть им обоим портфелем по голове. Но разве папа такое поймёт? Такое может, если вообще в состоянии, понять только мама. Да и она не всегда. Много она понимает: не расстраивайся, плюнь на него и всё! Как можно плюнуть? Нет, иногда она понимает -- в такие моменты она заходит в комнату и молча гладит макушку, расправляя и снова наматывая непослушные, неподдающиеся кудри на палец. Правда, в какой-то момент, понимаешь, что и мама ничего не понимает. Тогда, когда ты сам уже очень взрослый -- лет в пятнадцать. Куда ей понять! Она когда жила вообще -- тогда всё было по-другому! Как она может понять что-нибудь?! В этот момент они не просто взрослые, они старики. Они своё уже отжили -- им ничего не понять. Даже объяснять не стоит.
Collapse )
хм...

Временная ось

Залог успешного переезда -- найти хорошее жильё. Ничего, как оказалось, не понимаю я в английской культуре. Логика подсказывает, что если в квартире, к примеру, четыре спальни, то совершенно точно в ней должны быть две (как минимум) ванные комнаты. Это простая логика -- если четыре спальни, значит четыре человека -- не выстраиваться же им в очередь утром с криками я первый выхожу, мне больше надо. Но обычная логика в данном случае вступает в спор с традициями и культурой. Я грустно смотрю на объявления: прекрасная квартира -- четыре спальни, три гостиных и один санузел. Совмещённый. Для чего мне, думаю, целых три гостиных? И почему они все такие маленькие? Я думаю об историческом подтексте и мне видятся леди в длинных пышных юбках и джентльмены во фраках. Они чинно сидят в первой гостиной за длинным столом, едят, неспешно обсуждают курс фунта, цены на недвижимость и хорошо ли для Англии выйти из Евросоюза. Стоп, последнее они точно не обсуждают, о чём это я.
Collapse )