Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

хм...

Как мы пытались купить дом -- часть девятнадцатая, предпоследняя

Я бесновалась два дня. Я плакала без перерыва, я не могла успокоиться. Я оплакивала свои усилия, я оплакивала несбывшийся дом, я оплакивала всё на свете, но больше всего я не оплакивала ничего, но из меня выходило всё то, что столько времени копилось, что столько времени мной сдерживалось. Я не давала себе ни минуты поблажки почти полгода, и сейчас, когда я поняла, что всё кончилось, я разрешила себе всё, что угодно.

Я очень редко жалуюсь, еще реже я жалуюсь на него -- это наше внутреннее, мы сами разберемся, а если не разберемся, то тогда закончим всё это к чертовой матери, тоже бывает, не мы первые и уж точно не мы последние. Так бывает у многих, но для чего выносить, как можно рассказать, что человек, которого я сама выбрала, который еще вчера был самым прекрасным, самым ласковым, самым хорошим, несмотря на ссоры, несмотря на ворчание, несмотря на дурацкий характер (знала, что покупала, чего теперь-то) -- вдруг стал плохим. Это была не первая ссора, это даже не было первой сильной ссорой, это была вообще не ссора. Чего тут ссориться -- ему плохо, но он не может. Это же не назло. Но ничего из этого я на тот момент не понимала и не хотела понимать. Я понимала одно -- я его ненавижу, не-на-ви-жу. Ненавижу так, что перехватывает в горле, ненавижу так, что не могу дышать, ненавижу так, что когда слышу голос, у меня подкатывает к самому горлу что-то такое, что просится наружу, и то, что я, несмотря ни на что, старательно сдерживаю. Я не могла сказать ему ничего из этого, я вообще не могла сказать ему ничего. Он перестал быть моим, он перестал быть кем-то, я не понимала кто он такой и за что мне это всё. Мне было неимоверно жалко себя, так жалко, что когда я в очередной раз только начинала об этом думать, слезы текли ручьем и не хотели останавливаться.
Collapse )
хм...

Как мы пытались купить дом -- часть двенадцатая из многих

Я взяла себя в руки достаточно быстро -- сейчас не время причитать. Во-первых, надо выяснить всё до конца, во-вторых, не буду же я при нем рвать на себе волосы и рыдать.

-- Послушайте, -- перешла я к делу, -- а можно установить ванну, не передвигая унитаз? -- я всё еще не сдавалась. Да и дело было не в том сдаюсь я или нет, просто я хотела понять всё до конца, чтобы иметь всю необходимую информацию на руках и только после этого принимать решение.

Это был конец февраля, каникулы на налог заканчивались тридцать первого марта, если мы выходили из сделки, то, с нашей точки зрения, вся идея покупки дома откладывалась на неопределенный срок. Потому я цеплялась как только могла, за что угодно.
Collapse )
хм...

Как мы пытались купить дом -- часть десятая из многих

На следующее утро я сидела в тишине, кормила девицу и составляла в уме план предстоящей лекции. Я дала себе слово не думать о доме ни минуты. Да и без данного слова, у меня не было времени о нем думать, у меня только писем от студентов, требующих срочного ответа, с их рыданиями и заклинаниями, было около двухсот. Потому я решила -- сегодня я думать о доме не буду. Это были самые сладостные полчаса за последний месяц. Но они быстро кончились. Телефон настойчиво звонил, я прекратила кормить, извинилась перед девицей, и заверила ее, что очень скоро она получит весь свой завтрак, а не только жалкую половину. Судя по номеру, звонил инженер газовщик.
Collapse )
хм...

(no subject)

Дитя обожает девицу. Подбегает, когда та лежит на ковре и усиленно поднимает голову, всё гладит ее по спине, после ложится рядом и тоже усиленно тянет голову вверх, словно показывает -- вот так надо, еще немного, еще чуть-чуть, делай, как я! Девица, в общем и целом, уже достаточно уверенно лежит на локтях, высоко и гордо подняв голову и иногда оглядывается, будто сообщает, что подбадривания не нужны боле, это пройденный этап. Потом же вдруг устает, вздыхает, плюхается лицом в ковер и упрямо кряхтит. Не плачет поначалу, нет, только упрямо кряхтит и всё пытается выйти из этого положения самостоятельно. Потом начинает плакать, дитя же гладит по спине -- не расстраивайся, мол, не только над тобой так издеваются, я свою долю тоже когда-то получила.
Collapse )
хм...

(no subject)

Любимая не-свекровь не выдержала всего этого безобразия и решила приехать в гости. Должна приехать через две недели на целых пять недель. И всё бы хорошо, но только первые две недели она, как честный человек и законопослушный гражданин, собирается провести в каком-то странном домике в сорока минутах езды от нас. Планирует честно сидеть в домике и никуда не высовываться. Домик нашел Ыкл -- он прекрасный, слов нет: там сад, кухня и кровать, вот только удобства и душ во дворе. Но до них совсем недалеко, убедительно сообщают хозяева домика -- буквально минута, и ты уже там. Они также обещают обеспечить специальным халатом и тапочками, чтобы было удобнее бежать посреди ночи. Ну для чего? -- изумленно раз за разом переспрашиваю я, в ответ же получаю: на что только люди не пойдут, чтобы а) пожить две недели в домике с удобствами во дворе, б) чтобы не волноваться; ненужное вычеркнуть. Я, естественно, вычеркиваю б) и продолжаю удивляться на что только люди не пойдут, чтобы пожить две недели в домике с удобствами во дворе. Ну перестаньте, -- успокаивает меня не-свекр, -- за пять недель она знаете как надоела бы, а три недели как раз. Ну конечно, думаю я, у нас же удобства в доме, куда нам тягаться с таким домиком. Заблаговременно, под чутким руководством, заказываю доставку еды в домик. Мне ничего не надо, -- всё повторяет не-свекровь, -- мне что-то маленькое, такое, чтобы разогреть в микроволновке и сразу съесть. Я там всего-то две недели буду! К тому же, -- добавляет смущенно, -- там, судя по описанию, какая-то не плита, а плитка, маленькая совсем, ничего на ней не приготовить! И в честь этого вы планируете объявить голодовку? -- смеясь, вопрошаю я. Ну, не голодовку, -- парирует не-свекровь, -- что-нибудь поем, но маленькое!

Collapse )
хм...

(no subject)

Я не пишу, так как временно онемела. За всё время карантина и коронавируса у меня ни разу не было такого ощущения апокалипсиса, который появился несколько дней назад, когда я увидела разгромленные, разворованные, несчастные улицы Нью Йорка. Поначалу я всё пыталась понять что же такое происходит -- не может же быть, что всё человечество разом сошло с ума, так не бывает -- вместе только гриппом болеют, а с ума сходят поодиночке. Но оказалось, что, в какой-то степени, может. Я внезапно начала читать новости, и ни разу, кажется, я так не жалела о том, что начала это делать. Если судить по последним событиям, лучшей борьбой с расизмом являются ограбления, разрушения и вандализм. О, простите, сегодня так говорить нельзя, на языке последних дней ограбления не являются ограблениями, а являются перераспределением собственности (экспроприируй экспроприированное на знакомом мне языке), разрушения не являются разрушениями, но называются восстановлением мировой справедливости, а вандализма теперь вообще нет -- если только кипящий разум, крайне возмущенный. Особенно этот разум возмущает та самая собственность, которую обладатели данного разума старательно, изо всех своих сил, перераспределяют. В свою пользу, конечно, иначе чего начинать-то.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 66

Некоторые шансы выпадают исключительно раз в жизни. И вопрос только в том, что ты с ними сделал. Вот наш глава, к примеру. Всем известно, что у него есть кумир -- Черчилль. То, что достоверно не известно, но легко предполагается, что он, наверное, грезит о тех же лаврах. Но для этого должно многое совпасть. Я говорю Ыклу -- представляешь, как ему повезло?! Сейчас, конечно, не война, но максимально приближенная ситуация, и он в это время глава -- вот он, долгожданный и единственный шанс! И что он с этим шансом делает? Ну да, мы знаем, он рассказывает нам о том, что выходить из дома не следует, но гулять обязательно! Прочее в том же духе, всё никак не могу избавиться от пластилиновой вороны в голове.

Да, конечно, он выглядит лучше некоторых других глав, к примеру, великолепного заокеанского главы, предлагающего внутривенно впрыскивать хлорку и лечиться ультрафиолетовыми лучами, пользу которых, давно и бесповоротно, доказали все, кому не лень. Но тот глава настолько прекрасен, что его переплюнуть, кажется, невозможно. Да и кто рискнет? То он хлорку внутривенно вводит (и себе тоже, а как же, он вместе с народом), то лекарства от малярии нахваливает так, что создается впечатление, что он их вместо завтрака, обеда и ужина употребляет. Горстями. И потому раз за разом я думаю, что нет, не сумели они воспользоваться шансом им данным. И не то чтобы они не прославятся, все прославятся по завершении, вот только не уверена я в том, чем конкретно будут славиться на этот раз.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 58-59-60

Где-то в глубине души всё думала когда мне надо выезжать, чтобы доехать вовремя, а то ведь те, кто уже не могут и не хотят не работать могли послушать и поехать на работу и, конечно, соблюдая рекомендации, совершенно не на общественном транспорте. Однако дороги были пустые, людей на улице тоже было достаточно мало, но кафе открыты, на улице стоят несколько столиков, правда немногочисленные посетители всё еще предпочитают сидеть внутри, а не снаружи. Практически нет людей в масках, изредка встречаются люди в перчатках.

Внезапно стало холодно -- не по-зимнему, но скорее по-весеннему, когда весна неуверенно начинается, но всё еще не решила началась она или нет. После нескольких достаточно жарких и душных дней я невероятно рада этой погоде. Автобусы по-прежнему практически пустые, там и здесь изредка попадается один или два пассажира. Но пока мне, честно говоря, не видна разница по сравнению с полным карантином и теперь, якобы, немного ослабленным.

Поняла, что либо я действительно безнадежно устарела, или, скажем честно, постарела, или есть что-то, что я совсем не понимаю. Самая старшая группа садика, в который ходит дитя, рассчитана на детей от трех до почти четырех лет. Тем не менее, я получила от них письмо, в котором нам сообщалось, что если какие-то дети соскучились по своим друзьям из садика, то нам следует сообщить и они, в свою очередь, постараются организовать видео-встречу между детьми. И, что самое интересное, сообщение было не из старшей группы, а именно из группы дитяти. Я представляю себе как дитя сидит перед экраном и разговаривает о тяготах карантина со своими боевыми товарищами. Они ведут задушевные беседы, отвлекаясь лишь на обед и сон, обсуждают насущные вопросы и просто говорят по душам. Но сколько бы я ни издевалась -- это не шутка, а вполне серьезное предложение. Остается только признаться себе в том, что я стала очень старая, не успеваю за нынешним поколением и его привычками.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 57

Вчера привезли заказ, опять не привезли пармезан. Вроде в Италии ослабили карантин, а на тебе -- именно сейчас стало недоставать пармезана. Зато удалось забронировать доставку на две недели вперед, караулила с самого утра, теперь это уже почти привычка.

Вечером позвонила соседка -- поблагодарить и поболтать.

-- Ты слышала сегодняшние новости? -- начала она, отчего-то усмехаясь.
-- Нет, -- честно призналась я. Когда она звонила я всё еще сидела и работала, какие там новости, -- а что, что-то интересное?
-- Ты вообще когда-нибудь новости слушаешь? -- рассмеялась она.
-- Нет, -- честно призналась я и подумала, что со стороны это, наверное, звучит странно, но как же хорошо быть постоянно благостным идиотом, не знающим ни о чем.
-- А как ты узнаешь о том, что происходит? -- изумилась она.
-- Мне рассказывают, -- честно призналась я, -- иногда родители, иногда Ыкл, иногда друзья.

Я сказала истинную правду. Я никогда не слушаю новости, я не знаю что происходит. Когда уже каждая мышь знала о коронавирусе, я не знала ничего, вообще ничего. Нет, я слышала разговоры о чем-то там и здесь, но я не понимала о чем они и считала, что раз мне всё еще об этом не рассказали, значит это не является таким важным, чтобы мне о нем знать. Когда-то очень давно, когда я была совсем юной аспиранткой, в Израиле был огромный переполох -- из тюрьмы сбежал особо опасный насильник. И мне тогда позвонили, оторвали меня от работы, исключительно для того, чтобы это сообщить -- так и сказали, осторожнее, сбежал опасный насильник и где он бегает никому неизвестно. Правда добавили, что тому насильнику нравятся только блондинки и чтобы рост не меньше ста семидесяти -- на тебя, заключили, не позарится. Но мне тогда интересно стало, я немедленно позвонила одному своему другу, который всегда слушает все новости и всё знает. И я его просто спросила что он об этом знает, а он, не задумываясь, сообщил, что для того, чтобы изнасиловать лично меня, надо либо прямо прийти ко мне домой, либо в офис, и посоветовал не открывать всяким не таким двери. Я подумала тогда, решила, что он прав и забыла обо всем, вернувшись к работе -- чего мне помнить, если оно мне ни к чему.
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 56

Позавчера соседи праздновали до самой темноты. Постепенно растворились в воздухе запахи мяса и ближе к вечеру улицу заполнили ароматы кофе, чая и свежей выпечки. Они всё сидели за своими столиками, время от времени переговариваясь с другими такими же. Когда же все зашли в дома, вдруг начались фейерверки. Их, к сожалению, было плохо видно, их пускали где-то вдалеке, но время от времени небо вспыхивало разноцветными точками и звучал грохот, напоминающий, наверное, канонады. Было тепло, можно сказать жарко, только ближе к вечеру стало чуть прохладнее и вдруг снова стало возможно дышать. Не то чтобы я не была привычной к жаре, но я никогда не любила и не люблю жару, а тут, следует отметить, даже какие-то жалкие плюс двадцать пять я переношу хуже, чем израильские плюс тридцать. Я вышла, всё старалась углядеть фейерверки, хоть немного, но было почти как в басне -- слышать слышала, а вот видеть практически не видела.

Вчера было девятое мая. Не хотелось писать хроники, хотелось сидеть и вспоминать, думать. Я вспоминала о своих бабушке и дедушке -- они очень мало рассказывали о войне, почти ничего. Не любили. Но зато каждое девятое мая дедушка надевал свою парадную форму, надевал все ордена и медали и они шли на центральную площадь, на праздник, в конце которого все всегда танцевали вальс. Прямо на площади. Хорошо помню один бабушкин рассказ. Дедушка уже ушел на фронт, а она, беременная моей мамой, и ее родители уехали в эвакуацию. Рожать она должна была в начале января. Но то ли от стресса, то ли от голода, то ли от сочетания всего на свете, роды начались в ноябре. И она сама дошла по холоду километр до больницы, всё говоря себе, что она врач, она не имеет права жаловаться или плакать, а потом, когда уже вернулась с мамой, ее мама, моя прабабушка, вдруг принесла ей узелок, сунула в руки и вышла. В узелке оказались кусочки сухого хлеба -- прабабушка не до конца ела свою пайку, прятала под подушку и хранила. Чтобы отдать бабушке, чтобы она лучше ела.
Collapse )