Category: россия

хм...

Одна судьба

Я не хотела сегодня ничего писать, а потом вспомнила, что у меня был рассказ об одной судьбе, всего одной -- и сегодня это, наверное, единственное, что мне хотелось бы рассказать ещё раз. Этот рассказ был написан шесть лет назад. Некоторые его уже читали. Я не дублирую рассказы в своём журнале, но сегодня дубль -- простите, кто уже читал.

С праздником!

***********

Израиль Исаакович Гуревич был видным красивым парнем. Высокий, широкоплечий, голубоглазый блондин. Какой там Израиль - настоящий Джон. Или Жан. Наверное, можно было бы сказать Иван, если бы не таило это имя нечто такое неуловимо простое. Израиль прекрасно танцевал, пел -- координация была просто отменная. С такой внешностью и такими природными данными, должен был стать актёром -- все прочили замечательную судьбу. Выросший в небольшом провинциальном городке, прекрасно говорящий по-немецки, улыбающийся и жизнерадостный Израиль, отправился покорять Москву. Москва, как ни странно, покорилась сразу -- Израиль поступил в театральный институт: на актерское отделение. Невеста ждала возвращения в городе детства. И тут началась война. Студенты -- все мальчишки, только закончившие первый курс, не знавшие в этой жизни ничего -- все, стройной шеренгой, отправились на фронт.
Collapse )
хм...

Сирень.

Когда цветёт сирень - настроение сиреневое. Это совершенно необъяснимое настроение - когда запахи чувствуются особенно остро, всё окрашено в особенно яркие цвета, и хочется летать. Кажется, что даже можется - вот только оторвёшь ноги от тротуара и - немедленно взлетишь. Потому, что цветёт сирень. Или она цветёт именно потому и тогда, когда вот такое настроение. И хорошо, когда есть рядом такая ходячая энциклопедия - такая, которая даст ответ на любой вопрос. А вот с сиренью прокол получился. Просто так уверенно сказал "Сирень в Сибири не растёт" - что невозможно было не поверить. И правда ведь - не может же быть такого, чтобы человек с лёгкостью произносил какой-то там фюзеляж, на слух определял объём двигателя вон у той серенькой, проезжающей рядом, мог бы перечислить все моря с востока на запад, с юга на север и обратно, и вдруг ошибся бы в такой глупости, как сирень. Не бывает! Потому и девочкам на работе легко было сказать совершенно безапелляционно - сирень в Сибири не растёт, точно знаю! А они рассмеялись тогда - хочешь, мол, принесём тебе из собственного сада - как раз сейчас цветёт. Но даже рассмеяться было легко - а и ладно, а и пусть растёт. Ведь это же сирень - от неё настроение такое... Сиренево сиреневое. И вся она такая воздушная, зовущая, рассказывающая и обещающая. Разве можно так цвести? Разве можно давать столько неосторожных обещаний? Она ни за что на свете не расскажет о том, что потом, когда-нибудь потом, будет душное невыносимое лето, от которого захочется убежать - убежать и думать только о том, что сирень в Сибири расти не может. Не может и всё тут. А они говорили, что завтра привезут пару веточек. И цветы её, если сильно приблизить к лицу, будут щекотать нос и щеки. И запах. Сводящий с ума запах. Сиреневый запах сирени.

Просто кто-то когда-то забыл рассказать о том, что и запах он обязательно разноцветный. К примеру, совершенно очевидно, что у мандаринов ярко-оранжевый запах - такой яркий и, почему-то, именно новогодний. Тогда - в те новые года, они были маленьким оранжевым счастьем, лежащим прямо рядом с "мишками на севере" и от того, наверное, немного пахнущие шоколадом с вафлями. А вот бананы, к примеру, у них зелёный запах - такой зелёный, какой бывает, наверное, ещё у петрушки или укропа. Впрочем, петрушка и укроп это совсем другая жизнь. Петрушка и укроп это когда уже и огурцы нравились больше, чем "мишка на севере", хотя и казалось, что так не бывает. А у шоколадного торта, к примеру, тогда запах был самого золотого, самого сияющего цвета. Не может же шоколад быть каким-то скучно-коричневым. А сирень.. Сирень всегда была сиреневой - даже тогда, когда мандарины пахли вафлями и кожица их вся-вся была покрыта вафельной крошкой - ведь всё же в одном кулёчке.

Сирень в Сибири растёт. Теперь это точно известно - ведь они действительно тогда привезли её - накануне сорванную, сводящую с ума своим запахом, с несколькими пятилепестковыми цветами. Их сразу же надо съесть - как только найдёшь. И тогда любое желание исполнится. Совершенно любое. Правда, кажется, что желания стали беднее, несмотря на то, что взрослее. И правда, хотеть мандаринов в кулёчке - тех, с вафельной крошкой - это же значительно приятнее, чем какую-то скороварку, которая изменит всю жизнь к лучшему - так, по крайней мере, обещают производители в буклете. Они вообще много чего обещают - обещают всё время думать о нас. А чего о нас думать, если скороварка так пока и не куплена. Да и мечтать о ней, честно говоря, не очень хочется. Но надо же что-нибудь загадать - нельзя же так. Ведь волшебство пропадёт - один раз забудешь и больше не получишь. Это же не производитель скороварки - не простит. Нельзя сегодня украдкой съесть цветок, а желание загадать потом. Тут буклетов нет. Пообещать зайти завтра нельзя. Надо загадывать. Была не была....

Пусть сирень зацветёт скорее. Пусть пройдут легкомысленные июнь и июль, тяжеловесный, такой душный, такой серьёзный август - ведь потом уже совсем скоро осень, зима и после неё... Пусть будет сирень. Много сирени. Сиреневой. И чтобы настроение сиреневое - и тогда точно попытаться взлететь, даже если и только на секундочку. И никаких скороварок - от них в полёте тяжело и тянет к земле. Обязательно взлететь - в лёгкой рубашке, сандалиях на босу ногу и чтобы сирень незаметно щекотала нос и щёки. Пусть.
хм...

Учите иностранные языки!

Я скорее склонна к освоению языков, нежели нет. Но это не значит, что все языки, которые я учила, вернее, которым меня пытались научить, я освоила. Почти двенадцать лет жизни в Баку, пополнили мой богатый запас азербайджанского словом и фразой - "нельзя" и "как тебе не стыдно!". Нет, я, наверное, знала ещё как сказать привет-пока, но это, почему-то, запомнилось значительно хуже. Если совсем честно, то совсем не запомнилось. Зато "нельзя" и "как тебе не стыдно" я могу выдать даже если меня разбудить в шесть утра - даже сегодня. Вряд ли я буду сильно любить того, кто отважится на сей эксперимент, но правильный ответ выдам. Почему я знаю "нельзя" объясняется очень просто: до двух лет у меня была няня, которая говорила со мной преимущественно на идише. С двух до трёх, когда меня уже привезли в Баку, у меня появилась няня, чьё знание русского языка ограничивалось жестами, мимикой и улыбкой. Учитывая, что я не говорила, мои родители не знали наверняка какой из языков я понимаю лучше. Поэтому, когда мне надо было сказать "нельзя", это произносилось на всех трех : "нельзя, олмаз, митурнит!" - повторяли мои родители скороговоркой, надеясь, что на одно из них я среагирую. Почему я помню "как тебе не стыдно", остаётся для меня загадкой - мне таких нелогичных фраз никто и никогда не говорил.
Collapse )