Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

хм...

Обиды и прощение

Людям свойственно обижаться на выпады, которые они сами же и используют. К примеру, мой знакомый, когда заходила речь о чём-то, что он знал, а кто-то нет, широко раскрывал глаза, картинно рукой приподнимал челюсть и восклицал: ты серьёзно этого не знаешь? Вот прямо серьёзно? Нет, слушай, а как так могло случиться, что ты этого не знаешь? Это же даже дебил знает! Потом, конечно, вдоволь поахав, он отвечал, объяснял и рассказывал -- терпеливо, забыв о прежней нарочитости. И никогда не понимал почему некоторым так не нравятся эти беседы -- он же на всё ответил. Помню как-то зашла тема, в которой он совсем не разбирался. Сейчас уже не помню что конкретно, да и не в этом, честно говоря, суть. Одна из девушек картинно раскинула руки, распахнула глаз и воскликнула: не может быть, чтобы ты этого не знал, это же даже дети знают, даже в Африке, в самых глухих селениях! Знакомый помрачнел, нахмурился и, несколько раздражённо, несколько вызывающе, парировал: я же не всезнайка, не энциклопедия! И вообще, -- добавил он, нахмурившись ещё сильнее, -- можно было просто объяснить. Потом, позже, когда ему сказали, что он ведёт себя иногда очень похоже, бил себя кулаками в грудь и уверял: я никогда так себя не веду! просто есть же тривиальные, вот совсем очевидные вещи, известные всем, даже дебилам, даже детям, даже в глухих африканских селениях! а вот это вот -- это же совсем другое!
Collapse )
хм...

Чай

Ты знаешь, что я никогда не говорю: я тебя люблю. Я не верю в любовь. Я не верю в слова. Любовь это химическая реакция в мозгах. Что-то соединяется с чем-то, пенится, шуршит, вырывается наружу. Да и кто возьмётся дать этому определение? Кто возьмётся утверждать, что знает что это такое? Миф, пшик, иллюзия. Придуманная сказка, придуманная реальность. Ты никогда не говоришь, что ты любишь. Наверное, ты бы мог сказать, если бы это могла я. Но я не могу. А разве надо?

Ты помнишь, в твоей старой машине шумел мотор. Шумел так, что можно было сойти с ума. Шумел так, что казалось, что что-то взрывается. Шумел так, как шумели петарды, которые в моём далёком детстве запускали мальчишки во дворе. Я пугалась и пряталась. Но только поначалу. Потом-то я запускала их вместе с ними. Хулиганка, -- кричали мне соседки и грозили пальцем, -- а ещё девочка! А мы тогда смеялись и разбегались кто куда. Чтобы не поймали. Потом собирались снова и договаривались о том, где мы будем запускать их в следующий раз. Хулиганка, -- говорили мне мои любимые мальчишки, подражая соседке; смешно грозили пальцем и, уже совсем закатываясь от хохота, икая и вытирая слёзы, добавляли, -- а ещё девочка! Почему-то это всегда очень смешило. И меня очень смешило. А ещё девочка, -- повторяла я себе шёпотом, стряхивая с коленок пыль и камушки. А ещё девочка, -- повторяла я себе, расстраиваясь из-за совершенно новой, только что сшитой юбки, которую я случайно испачкала мазутом. Это была не юбка, это была мечта. Три широченных волана, которые развевались в разные стороны, стоило только покружиться. И можно было представлять себя знаменитой балериной в пачке. Если бы не мазут. Но мазут оттёрли. Кажется, бензином. И это юбка-мечта снова стала такой, как прежде.

Я узнавала звук машины издалека. Я слышала его ещё на соседней улице. Кажется, я его слышала даже из другого города. Ты говорил: выезжаю, и я знала, что у меня есть целый час. Целый час, чтобы надеть это платье, потом его снять: ну, правда, мы же не на бал идём, тогда, наверное, вот эти брюки. Нет, они совсем не подходят. Они к другому сюжету, другой жизни, другой улице. Наверное, джинсы. Джинсы подходят ко всему. Джинсы подходят ко мне. Они подходят ко мне -- не мне, а ко мне. Но это слишком буднично, тогда, всё же, платье. Нет, не это -- это маленькое и чёрное, -- такое, которое должно быть в шкафу у каждой уважающей себя женщины. Впрочем, у не уважающей себя, тоже. Но оно обязывает, заставляет, настраивает. Оно диктует настроение. Я не хочу, чтобы диктовали. Я хочу сама. Тогда, наверное, вот это -- фиолетовое. Я его купила давно -- очень давно. Я тебя тогда совсем не знала. Тебя тогда ещё не было. Нет, ты где-то был. Но это где-то было так же далеко, как далеко моё настроение от маленького чёрного платья сегодня. Фиолетовое платье. Легкомысленное и загадочное. Я его купила совершенно случайно. Был дождь, я промокла и забежала в ближайшую лавку.
Collapse )
хм...

Помада

- Крути педали, Лола-девочка, крути - одну за папу, одну за маму, одну за папу, одну за маму. Крути педали, Лола-девочка, крути...

Когда же это всё кончится? Сколько ещё осталось - пара-тройка-четвёрка кругов. Ничего, прорвёмся. Сцепим зубы - и прорвёмся. Красиво тут как. Завтра, обязательно завтра, как только всё закончится - сразу побегу и куплю помаду. Вишнёвую. Чтобы была. И всё - теперь только тренером. Невозможно так больше. Невозможно. Сколько в этот раз - ещё четыре мои. Ну, осталось совсем ничего - давай, девочка, давай...

- Раиса Валентиновна, Вы даже не представляете, насколько талантлива Ваша дочь! Она обязательно должна тренироваться - обязательно! Это же будущий олимпийский чемпион, ну как же Вы не понимаете! Лола - ты хочешь стать олимпийским чемпионом?

Лола задумчиво надувала розовый пузырь из жвачки. Под цвет огромных розочек. Розочки мама делала сама - покупали метры приятно шуршащей ленты, собирали иголочкой в бесконечную, казалось, спираль. Ещё виток, ещё один, ещё один - чем больше витков, тем больше розочка. Великолепная розовая розочка. Снизу мама пришивала резинку - колечко, так, чтобы хватало на два оборота.
Collapse )
хм...

Повседневное

Университет не приспособлен к моему в нём появлению. Здание математики делает меня спортивной, а здание физики учит меня быть терпеливой. Здание математики категорически не устраивает мой вес. В здании математики лифт отказывается меня возить. Я никак не могла понять почему. Оказывается, у него есть минимальное ограничение по весу - 50 кг. До пятидесяти, даже в одежде, даже с рюкзаком, к котором лежит мой любимый компьютер, мы все вместе никак не дотягиваем. Каждый раз подъём на третий, шестой, спуск на третий, потом снова на шестой, потом опять на третий и так далее. Я буду к концу года, несомненно, более спортивная и подтянутая, но в таком темпе возить он меня не будет никогда. Здание физики предъявляет претензии к моему росту. Не всё здание, к счастью. Только, простите, женская комната. Унитаз в ней находится на той высоте, на которой мне нужна табуретка, чтобы на него забраться. Начинаю серьёзно думать о том, чтобы отобрать у любимой дочери её табуреточку и носить с собой. Или поставить небольшую стремянку в офисе. И буду я элегантно ходить по этажу со стремянкой под мышкой. Можно было бы, конечно, ходить в здание математики - с этой точки зрения оно ко мне значительно более благосклонно. Но ближайшая женская комната на третьем этаже. А лифт меня возить отказывается. Поэтому я терплю. И потом, до него ещё надо добежать. Поэтому стараюсь уходить до того как. Чтобы на всякий случай. Лучше, несомненно, перебдеть. Я начинаю задумываться о том, что женский шовинизм всё ещё не преодолён - просто теперь методы более изощрённые. Зато в кресле в офисе я помещаюсь вся. Я могу забраться на него с ногами, руками и головой и, кажется, даже не особо скрючиваясь. С этой точки зрения, конечно же, я рада тому, что они не подготовлены к моим габаритам. Оно на колёсиках и очень успокаивает. Это особенно прекрасно тогда, когда приходишь после того, что лифт отказался везти и до того, когда надо срочно сбегать, потому что табуретку пока не купила. Кому-то нужна доска, кому-то тетрадки и карандаши. Мне, для здорового труда, необходима стремянка. Раздумываю о том, чтобы попросить декана приобрести мне её на университетские деньги - как совершенно необходимую для работы вещь.

До одури довольна своим вчерашним текстом. И, наверное, теперь такого уже больше не напишу. А может и напишу. Но так довольна уже не буду. Или буду. Не знаю. Вчерашний текст, на мой взгляд, один из лучших, которые у меня получились. И об этом я сегодня думала в перерывах между мыслями о лифте и табуретке, которую, впрочем, можно заменить стремянкой. Может с ней и лифт согласится везти.

Замечательного всем дня. Ваша Я.
хм...

Аша-Уфа-Стамбул-Тель-Авив. Клопы.

В Ашу мы поехали действительно прямо утром. Нет, не подумайте - нормальным утром - в одиннадцать. И это после того, что я легла спать в три. Моя верная подруга, с некоторым наличием садистских наклонностей, видимо, дала торжественное обещание самому Мардуку, замордовать меня этими лыжами, на которых я лучше всего умею лежать. Меня одели, обули, дали три раза по затылку - дабы лучше пришла в себя - посадили в машину и сказали "цыц! Именно сегодня ты и научишься на них кататься!". Мне до сих пор кажется, что вся проблема в том, что я пришла не в себя, а в кого-то другого. Знаете как бывает - хотели как лучше, а получилось... Ну вот так оно и было. Доехав до Аши я, стиснув зубы и вспоминая все медитации о терпимости (ты можешь, у тебя получится, тебе даже понравится), я нацепила на себя ботинки. Кстати, всё забываю сказать - в горнолыжном спорте есть два непередаваемых момента счастья - катание и первый шаг после снятия ботинок. В них вообще чувствуешь себя космонавтом. Мне представляется, что именно так ходят космонавты по Луне - пяточка-носок и обратно. Слегка покачиваясь во все возможные стороны. Иногда даже и в невозможные. Впрочем, я отвлеклась. Так вот - надела я эти самые ботинки, стала космонавтом и немедленно полезла наверх, так как было обещано, что там в клетке медведь. Надписи на клетке медведя порадовали - сразу стало понятно, что писала их родственная душа. Не отвечаю за точность, но написано было приблизительно следующее: "Медведя с руки не кормить! Если очень хочется экстрима, то, под свою ответственность, пихайте в клетку голову - Майкл очень любит грызть головы!". Строчкой ниже был написан телефон скорой помощи в Аше. Правда же, умилительно?
Collapse )
хм...

Абзаково. Кулибин

На следующий день после изволения нашего путешественника из плена, мы поехали в Абзаково. По слухам, там самые лучшие трассы и вообще сплошная цивилизация - никаких удобств во дворе, всё в доме, всё как доктор прописал. Человек нас было много, дом сняли огромный. Двух-этажный коттедж, при взгляде на который непроизвольно вырвалось - "как же выросло благосостояние простых российских граждан - ух!". Нам выделили второй этаж, все же остальные остались на первом - поближе к кухне. Но, самое интересное, что через час все уже сидели на втором этаже - с водкой, огурцами, гитарой и какими-то, явно нечеловеческими, децибелами. С децибелами не сидели - они сами по себе витали по всему дому. Представьте себе дружную компанию из десяти человек, в кои веки вырвавшуюся на природу, у которых в запасе несметное количество всевозможного алкоголя, гитара, пять губных гармошек, бубен, колокольчики и ещё какой-то музыкальный инструмент, чью природу мне разгадать не удалось. Часа в четыре утра, кажется, когда я уже давно и цивилизованно пошла спать, пришла хозяйка медной горы - то бишь владелица сего здания (иначе это не назовёшь) - и, кажется, аккуратно попросила всех замолчать.
Collapse )
хм...

Сфера, вакуум и педали.

Вот мне интересно - кто придумывает все эти невозможные банальности про "настоящих мужчин" и "настоящих женщин"? Которые потом расходятся на ура и глубокомысленно вручаются собеседнику в приступе интимного откровения. "Настоящая женщина и настоящий мужчина никогда не встретятся - настоящая женщина никогда не соглашается сразу, а настоящий мужчина никогда не предлагает дважды" - вот это кто придумал? Мне так и видится: старик со старухой, которые тридцать лет и три года - и всё хорошо. А потом к ним в избу пришел прогресс, ведя под ручку цивилизацию. Старуха купила компьютер и провела интернет, а старик разжился переносным телевизором и волшебной бочкой с пивом, в которой пиво никогда не заканчивается. По вечерам старик смотрел баскетбол и пил пиво из трубочки прямо из бочки, а старуха училась уму-разуму в интернетных дискуссиях. Там все жаловались на полное отсутствие присутствия настоящих мужчин, а старухе и жаловаться толком было не на что - она просто бегала и всех утешала. Мол, они есть, но встретить их тяжело. Да почему?! - вопрошали всполошившиеся пиксели. Старуха, в свою очередь, бежала к старику, с тем же вопросом. А он, как раз, смотрел евролигу - там, в финале, играли Макаби и ЦСКА и старик был весь в расстроенных чувствах, не сумев определиться за кого он болеет. Каждый заброшенный мяч был как ножом по сердцу и чем дальше, тем угрюмей хлебал он своё пиво из, вконец измочаленной, трубочки. "Почему так тяжело встретить настоящего мужчину?" - жужжала над ухом старуха, не давая возможности сосредоточиться на истинных, можно сказать первобытных, страданиях. "Ещё один вопрос, и я за себя не отвечаю!" - рычал старик, не выпуская трубочку изо рта и не отводя взгляда от экрана. Старуха, будучи необычайно гордой, немедленно сообщила всем и вся - "настоящая женщина дважды не переспрашивает!".
Collapse )
хм...

Манюня.

Манюня - тоненькая как соломинка и рыжая как целый сноп. Манюня гнётся во все стороны, даже в те, в которые невозможно. Организму невозможно, а Манюня гнётся. Тонкая, гибкая, с рассыпанными по всему лицу веснушками. Их так много, что они не помещаются на лице, сбегают на шею и уши. Манюня занимается художественной гимнастикой и яростно произносит "р", говоря по-русски. Впрочем, Манюнино "по-русски" оно как и у многих, родившихся в Израиле детей, немного фиктивное...
Collapse )
хм...

Про упрямство...

Я очень упрямая - очень. До такой степени, что мне иногда самой страшно. Я очень редко говорю "нет", но если я сказала нет, то это всем "нетам" такой "нет". Сдвинуть меня с него практически невозможно. Мои близкие говорят, что я "стальной кулак, одетый в бархат". Мама спрашивает - откуда в тебе вот это неимоверное упрямство и желание всё делать вопреки? Я, смеясь, отвечаю - от тебя, дорогая моя, от тебя. И ведь не голословно же, даже подтверждения имеются.
Collapse )