Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

хм...

весна

В вагоне метро, прислонившись к поручню, стоял молодой чернокожий человек. Раз обратив на него внимание, было совершенно невозможно оторвать взгляд. В носу молодого человека была серьга-кольцо, щедро усыпанная сверкающими камнями; в ухе красовались две, щедро усыпанные такими же камнями, сверкающие, идеально квадратные, серьги: одна над другой. Выглядывающая из-под капюшона прядь, была туго сплетена в тонкую косичку, на которую были нанизаны небольшие разноцветные бусины по всей длине. Бусины мерно покачивались в такт поезду и гипнотизировали. Молодой человек был в куртке. Салатовый фон, на котором радостно летали розовые единороги с белыми крыльями. Они покрывали всю куртку и плавно переходили в лямки рюкзака. Рюкзак сливался с курткой: салатовый фон, на котором радостно летали розовые единороги с белыми тонкими крыльями. Такой же была кепка, виднеющаяся из-под небрежно накинутого капюшона, а также носки. Вернее, гольфы. Гольфы было разглядеть легко, так как лёгкие белые струящиеся шаровары были стянуты шнурками ровно на уровне колен, обнажая салатовые гольфы до колена, на которых летали розовые единороги с белыми тонкими крыльями. Из-под куртки, до середины бедра, выглядывал белый балахон, который покрывал край оранжевой рубашки, надетой поверх. Скользнув взглядом к воротнику рубашки, я счастливо улыбнулась: воротник был стянут галстуком, расцветка которого изо всех сил имитировала самую яркую (из виденных мной) радугу. Завершали сей наряд спортивные кроссовки белого цвета, на носках которых на салатовом фоне летали розовые единороги с тонкими белыми крыльями. Кроссовки были туго стянуты двойными шнурками: один -- ослепительно белый; второй -- вызывающе жёлтый.
Collapse )
хм...

Сантименты

Просматривала отчего-то свой журнал и поняла, что я его веду уже четыре года. Четыре года. Че-ты-ре. Это очень много. Кажется, что прошла целая жизнь. Какие-то записи я читаю и не верю, что это написала я. Некоторые мне кажутся настолько хорошими, что хочется закрыть журнал, так как ничего такого, кажется, я больше не напишу. Некоторые мне кажутся настолько плохими, что хочется закрыть журнал, потому что стыдно. За такой период люди становятся "тысячниками", выпускают книги, сходят с ума, доказывают гипотезу Пуанкаре и изобретают квантовый компьютер. А я? Я не "тысячница", книг у меня нет - есть несколько статей, но здесь они вряд ли будут кому-то интересны, с Пуанкаре справились без меня. Правда, квантового компьютера всё ещё нет, но вряд ли я смогу быть им полезной. Впрочем, не знаю. Журнал стал для меня чем-то вроде убежища. Когда неимоверно тоскливо, хочется написать что-то смешное - потому что если мне тоскливо, то, наверное, кому-нибудь ещё тоже тоскливо. Вдруг поможет. Когда радостно, хочется написать что-то... Какая разница - просто хочется написать. Меня всё ещё поражает, что столько совершенно разных людей читает мой журнал. Мне это очень приятно. Я помню почти каждого читателя, с которым хоть раз поговорила. Я помню имена, ники, помню аватарки. Я действительно помню. И мне невероятно приятно, что вы есть - все вместе и каждый по отдельности.

Но каждый раз кажется, что всё. Исписалась. Больше писать не о чем. Больше не смогу. Это как на работе. Кажется, что больше ни одной теоремы больше не докажу. И страшно всегда. Очень. А потом преодолеваешь страх...

- Ты знаешь, что курить вредно?

Девочка лет пяти смотрела очень внимательно и серьёзно.
Collapse )