Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

работа мысли

Несколько задачек

Оставлю-ка я пока эту запись на самом верху - мне кажется, многим будет интересно подумать.

1) На столе три коробки с шарами. В одной коробке все шары чёрные, во второй все белые, в третьей смешанные (белые и чёрные). На каждой из коробок этикетка, указывающая на то, какие шары в ней лежат. Этикетки снимают и помещают их заново таким образом, что ни одна не оказалась на нужном месте. Ставится задача - вытащив всего один шар из коробки, точно определить в какой коробке какие шары. (позволяется вытащить только один шар)

2) Король организует бал во дворце. Во дворце есть большой коридор и два зала в конце. Каждому заходящему гостю на голову надевается шляпа - либо красного, либо синего цвета. Гости могут видеть все шляпы, кроме собственной. (Всё до захода в залы - в коридоре). После этого гости должны пройти либо в зал A, либо в зал B. Бал состоится только в том случае, если в каждом из залов все шляпы находящихся там, будут одного и того же цвета. После захода в коридор всякая коммуникация между гостями запрещена. О какой стратегии они должны договориться до захода в коридор, чтобы бал состоялся?
Примечание - Добавлю, а то многие понимают неверно - шляпы надевают на всех одновременно, допустим, всем раздают листики на которых они, по секрету от остальных, пишут в какой зал они хотели бы пойти. После этого все листики собирают и смотрят - если два человека с разным цветом шляп изъявили желание идти в один и тот же зал, бал отменяется. Гости могут только смотреть друг на друга и писать на листике свой вариант - никто не может и не должен никуда выстраиваться и как-либо контактировать с остальными, кроме как смотреть на них - никаких подмигиваний тоже, естественно, быть не может.
Collapse )
Комментарии до поры до времени скрываю, отвечать буду потом - кому сильно не терпится, скажите.
хм...

(no subject)

Я послала М. фотографии под названием "неделю спустя". М. восклицает -- ты монстр, как ты это сделала? Такого не может быть! Ты точно сама рожала? Я рдею, конечно, но жалуюсь, что всё еще два с половиной лишних килограмма и всё еще три лишних сантиметра на талии. Нет, -- перебивает меня М. -- ты не монстр, ты хуже, для таких, как ты, вообще нет названия! Ты еще жалуешься?! Я, -- смеется она, -- родила сто лет назад, а у меня всё еще лишних килограммов десять, а ты жалуешься на два? С половиной, -- презрительно добавляет она после короткой паузы. Что такое два с половиной, -- подчеркивает, опять слышится презрение, -- килограмма? Четверть от десяти, -- немедленно реагирую я. И вот в этом вся ты, -- многозначительно резюмирует М. Она всё расспрашивает как я на это решилась, как я себя чувствовала, я же хвастаюсь -- я, -- говорю гордо, -- продолжала каждый день мыть полы практически до самых родов, только последние пару недель не могла! Зато сейчас, -- продолжаю буднично, -- я опять их мою каждый день, только теперь нечем гордиться, мою и мою, чего тут гордиться. Ага, -- восклицает М. -- теперь я поняла как ты так быстро вернулась в форму! Может, -- продолжает задумчиво, -- мне тоже начать мыть полы каждый день, может, в этом и есть спасение?!
Collapse )
хм...

Хроники коронавируса 34

Вчера привезли заказ. К счастью, всё, что заказала соседка, было в наличии -- по пунктам. А вот из того, что я заказала для нас, было не всё -- не было черешни и бумажных полотенец. К тому же заменили наш любимый жирный фарш на более постный, некоторые сыры заменили на другие, но всё это мелочи. Жалко, что не привезли черешню -- это единственный фрукт, точнее ягода, которую я люблю. К остальным фруктам и ягодам я совершенно равнодушна, а вот черешню люблю. Всё вспоминаю как в прошлом году, перед тем, как мы должны были улететь в Израиль, я отдала госпоже уборщице всё, что оставалось в холодильнике, в частности, черешню. Она долго смотрела на черешню, лицо ее было удивленное и немного недоверчивое. Что это такое? -- написала мне она, я же растерялась, -- черешня. Это едят? -- уточнила она. Да, конечно, -- восторженно продолжала я, -- это очень вкусно, попробуй! Я вымыла несколько ягод, она осторожно взяла их в руки и еще более осторожно положила одну в рот. Только, -- быстро предупредила ее я, -- осторожнее, там косточка! Она ела ягоду черешни и с каждой секундой ее лицо становилось счастливее и счастливее -- как вкусно, -- выдохнула она и аккуратно выплюнула совершенно гладкую косточку в ладонь. А я такого никогда в жизни не ела! То есть, -- быстро продолжала она, -- я видела это в магазине, но всегда проходила мимо, так как не знала что это такое. Но теперь я знаю, что это очень вкусно! А можно я заберу всю коробку? -- она прижала коробку к груди и у меня появилось ощущение, что она сейчас схватит ее и убежит. Да, конечно, -- обрадовалась я, -- мы уезжаем, забирай всё. Она до сих пор иногда вспоминает ту черешню и всегда говорит, что, несмотря на то, что с тех пор уже много раз ела черешню, та -- самая первая черешня -- была самая вкусная.
Collapse )
хм...

сплошное волшебство

Совершенно обессиленная, но невероятно счастливая. Будто всю мою нечеловеческую усталость эта квартира вылечила. И чудеса, конечно, куда же без них. Каждый день полон чудес, будто компенсация за весь остальной творящийся бардак.

Чудеса начались прямо с утра. Я приехала забирать ключи, меня встретил улыбающийся Хаим. В машине сидела жена и двое очаровательных детей, а на крыше машины лежал огромный матрас.

-- Надеюсь, тебе понравится, -- улыбаясь, указал Хаим на матрас, -- я нашёл такой, чтобы жёсткий был. Мы очень любим жёсткие матрасы, я подумал почему-то, что вы, наверное, тоже.
-- Боже мой! -- я не знала как благодарить, всё вспоминая как мы любим жёсткие матрасы, -- спасибо огромное!
-- Ну хватит, хватит, давай в квартиру заносить, мне ещё зеркало надо вам в ванну повесить. -- он достал из машины большую коробку с зеркалом -- нравится?
Collapse )
хм...

Жара

Я всё время надеюсь, что ещё немного, и я буду самой настоящей девочкой. Каждый раз, когда мне кажется, что цель уже практически достигнута, меня убеждают в обратном.

-- Скажи мне, пожалуйста, что тебе подарить, -- елейно начинает разговор подруга, -- а не скажешь -- ух! Я тебе такое подарю, такое, сама не знаю какое, но ужасное такое -- сама и будешь с таким мучаться! Придумай срочно и напиши, я жду!

Я соглашаюсь подумать и написать. Я долго думаю чего же мне не хватает в жизни из того, что её не разорит, мне понравится, не займёт слишком много места и ни в коем случае не будет тем замечательным двухтомником об ортогональных полиномах, который мне, кажется, хочется больше всего.

"Дорогая моя, -- вежливо начинаю я своё послание, -- я знаю что мне хочется. Вот я видела вот такой, такой и такой блески для губ. Буду рада любому подмножеству из перечисленного".

Я составляла это послание почти две недели. Подбирала слова и желания.

-- Слушай, родная, -- кричит она мне прямо в ухо. Чёрный прибор, кажется, совсем не нужен. Я бы её услышала и без него. -- Не грозит тебе стать девочкой, не гро-зит! Это ж надо -- подмножество блесков! Ладно-ладно, я молчу, пошла за подмножеством.

******************************
Collapse )
хм...

Свидания и работа

Никогда не понимала женских треволнений после первого свидания -- пусть и прекрасного. Мне звонили подруги, взволнованные, обеспокоенные -- он позвонит, ну скажи, как ты думаешь, он позвонит? Он, когда прощался, сказал вот так спокойной ночи, дотронулся указательным пальцем до левой мочки, подпрыгнул четыре раза и сделал крокодила -- как ты думаешь, значит ли это, что он позвонит, и, если ты таки думаешь, что он таки позвонит, как ты думаешь, когда именно он позвонит, а то я завтра работаю до пяти, потом в магазин, а если он вдруг позвонит, а меня не будет, а? Я неизменно отвечала -- несомненно, позвонит -- ну раз подпрыгнул и до лба средним пальцем, ещё и в позе лотоса -- куда же он денется. Но, на самом деле, простите меня все дорогие женщины, я никогда вот этого вот не понимала. Я никогда так до конца и не поняла при чём тут гордость, почему нельзя позвонить самой, если уже так нравится и так хочется. Мама издевалась надо мной и говорила, что я, на самом деле, мужчина -- и плевать, что внешне выгляжу женщиной -- внешность, как известно, обманчива. Но я действительно этого никогда не понимала -- как и все мои знакомые мужчины. Они дружно кивали в ответ на мои удивления и говорили то же самое -- ну почему, ну почему -- я всего лишь был на работе, а она уже вышла за меня, родила троих детей, поругалась, развелась, переехала на другой континент. Ну вот как этих женщин понять? Я же занят был -- говорили мне мои дорогие знакомые мужчины, сетуя на горькую мужскую судьбу и каждый раз все разговоры заканчивались одним и тем же -- ну вот ты -- ты же женщина, ты же понимаешь, так объясни! А я не понимала и всё.

Зато теперь я, наконец, поняла. И сегодня я могла бы всем своим дорогим спрашивающим доступно объяснить. На понятном языке -- на таком, который понимаю теперь я.

Представьте себе, что вы ищете работу. Нет, пока вы не безработный, но контракт заканчивается и надо срочно искать что-то новое. И вот вы рассылаете резюме, в котором рассказывается какой вы замечательный, самый прекрасный, самый умный -- и нет, не говорите мне, что в вашем резюме написано, что вы посредственность, никому не нужная, просто мимо пробегавшая. Вы рассылаете резюме в самые лучшие места -- именно в те, в которых вы хотели бы провести лучшие годы жизни (конечно же, на достаточно выгодных условиях) -- и ждёте. Время идёт, а они не звонят и не звонят. И невозможно им позвонить -- ну вот что вы им скажете -- как это так, меня, такого дорогого и замечательного, всё ещё не заметили?
Collapse )
хм...

Крыша

Он говорит: тебя одну никуда нельзя отпускать, никуда. За тобой глаз да глаз -- да что же это такое, как же можно на ровном месте споткнуться? Как может случиться, чтобы полностью исправная машина заглохла именно в месте, где мобильный телефон не ловит ничего -- даже бéлок? А ты смотришь, слушаешь, улыбаешься и совершенно невпопад: давай жить на крыше. И откуда эта крыша взялась? Наверное, из какого-то старого фильма о Монмартре -- там, где все жили на крышах, пили вино, играли на рояле, где у всех были шляпки с воткнутыми на поля фиалками. Крохотные фиалки, выглядящие такими же игрушечными, как вся затея жить на крыше. И понятно каждому, что крыша совсем не для житья. По крышам здорово гулять и выть на Луну, а иногда можно громко хохотать и подбрасывать в небо бархатную чёрную шляпку с фиалками. Кажется, именно в таких надо ходить по крышам. И это понятно всем. И тебе. А ты стоишь, задумавшись, и не слышишь: ты где, ты где -- какая крыша, ты о чём? И предлагаешь опять: давай жить на крыше. Я всё придумала: у нас будет столик, вино, шляпка -- помнишь, я привезла её из Парижа, она настоящая, такая, на которую можно прицепить всё, что угодно -- от фиалок до лопуха. Там красная черепица. Мы будем осторожно сидеть, чтобы она не упала и не разбилась. А ночью, ночью -- мы обязательно возьмём с собой тёплое одеяло, пуховое -- то, под которым никогда не холодно, то, которое: убери, невозможно же так спать, это же просто сауна. Мы возьмём одеяло, завернёмся и будем смотреть на Луну.

Давай жить на крыше. Там ветер -- он дует и выводит такие сюиты, которые не снились никакому Баху. Да и зачем нам на крыше Бах? На крыше нет Баха, на крыше нет света, нет электричества и свечей. На крыше есть ветер, Луна, одеяло, вино и, наверное, столик: всё-таки будем, хотя бы иногда, принимать редких гостей. Только тех, которые согласятся сидеть, пить вино и слушать ветер, подбрасывая шляпку с фиалками в фиолетовое никуда. Меня можно отпускать, можно! Меня можно отпускать на крышу. И тебя можно отпускать на крышу. И не говори, что не сезон. У крыш не бывает сезона. У крыш не бывает времени. Давай жить на крыше. Просто так. Помнишь, в далёкой детской сказке, кто-то уже жил на крыше. Каждый вечер ступал по красной черепице, смотрел на небо и напевал. Это было так давно. Ты будешь рассказывать мне сказки, я буду кутаться в одеяло. Сидеть в шляпке и пить вино. Я ни за что не простужусь, не споткнусь и не упаду. Очень страшно упасть с крыши -- ведь думаешь, что сразу взлетишь, думаешь, что упасть невозможно, думаешь, что, когда ты живёшь на крыше, ты умеешь всё -- а что такое летать, какие пустяки? Я не упаду -- честное слово. Мы будем спускаться по длинной лестнице, чтобы купить ещё фиалок, вина и сыров. Будем смотреть на прохожих и придумывать сказки. О том долговязом джентльмене, который всегда спешит. Всегда с зонтиком. О той мадам -- в бордовом платье с большой сумкой, больше похожей на чемодан. И о соседской девочке -- той, которой мы незаметно оставляем печенье на второй ступеньке: в коробочке. Давай жить на крыше. Не надо мазать меня йодом. Оно и так заживёт. И не смотри -- это не слёзы, это всё из-за йода. Давай жить на крыше...
хм...

"Жизнь прекрасна".

"Жизнь прекрасна" - каллиграфически подмигивала надпись на чехле пятого колеса джипа, едущего впереди. Она подпрыгивала на ухабах и продолжала щуриться и подмигивать - ну улыбнись, ведь правду же говорю - жизнь прекрасна! Ухаб за ухабом, рытвина за рытвиной. Разлапистая и, на первый взгляд, нелепая - как букет фиалок посреди коровника. Но, кажется на пятой, я начала улыбаться. На седьмой я ей поверила. Не может быть такое каллиграфическое таким неверным. Не может и всё. И правда, выдыхала я в приоткрытое окно - ведь не просто прекрасна, а каллиграфически прекрасна.

Поначалу, конечно, казалось, что прекрасно не будет. Будет сносно, будет терпимо. Может быть даже хорошо. Может быть даже очень хорошо. Но даже очень хорошо никак не сравнится с таким каллиграфическим прекрасно. Ведь оно всё такое... Какое-то такое... А какое, собственно? И подумалось мне, что я - теперь - точно знаю какое оно прекрасно - даже каллиграфическое.
Collapse )
хм...

Сирень.

Когда цветёт сирень - настроение сиреневое. Это совершенно необъяснимое настроение - когда запахи чувствуются особенно остро, всё окрашено в особенно яркие цвета, и хочется летать. Кажется, что даже можется - вот только оторвёшь ноги от тротуара и - немедленно взлетишь. Потому, что цветёт сирень. Или она цветёт именно потому и тогда, когда вот такое настроение. И хорошо, когда есть рядом такая ходячая энциклопедия - такая, которая даст ответ на любой вопрос. А вот с сиренью прокол получился. Просто так уверенно сказал "Сирень в Сибири не растёт" - что невозможно было не поверить. И правда ведь - не может же быть такого, чтобы человек с лёгкостью произносил какой-то там фюзеляж, на слух определял объём двигателя вон у той серенькой, проезжающей рядом, мог бы перечислить все моря с востока на запад, с юга на север и обратно, и вдруг ошибся бы в такой глупости, как сирень. Не бывает! Потому и девочкам на работе легко было сказать совершенно безапелляционно - сирень в Сибири не растёт, точно знаю! А они рассмеялись тогда - хочешь, мол, принесём тебе из собственного сада - как раз сейчас цветёт. Но даже рассмеяться было легко - а и ладно, а и пусть растёт. Ведь это же сирень - от неё настроение такое... Сиренево сиреневое. И вся она такая воздушная, зовущая, рассказывающая и обещающая. Разве можно так цвести? Разве можно давать столько неосторожных обещаний? Она ни за что на свете не расскажет о том, что потом, когда-нибудь потом, будет душное невыносимое лето, от которого захочется убежать - убежать и думать только о том, что сирень в Сибири расти не может. Не может и всё тут. А они говорили, что завтра привезут пару веточек. И цветы её, если сильно приблизить к лицу, будут щекотать нос и щеки. И запах. Сводящий с ума запах. Сиреневый запах сирени.

Просто кто-то когда-то забыл рассказать о том, что и запах он обязательно разноцветный. К примеру, совершенно очевидно, что у мандаринов ярко-оранжевый запах - такой яркий и, почему-то, именно новогодний. Тогда - в те новые года, они были маленьким оранжевым счастьем, лежащим прямо рядом с "мишками на севере" и от того, наверное, немного пахнущие шоколадом с вафлями. А вот бананы, к примеру, у них зелёный запах - такой зелёный, какой бывает, наверное, ещё у петрушки или укропа. Впрочем, петрушка и укроп это совсем другая жизнь. Петрушка и укроп это когда уже и огурцы нравились больше, чем "мишка на севере", хотя и казалось, что так не бывает. А у шоколадного торта, к примеру, тогда запах был самого золотого, самого сияющего цвета. Не может же шоколад быть каким-то скучно-коричневым. А сирень.. Сирень всегда была сиреневой - даже тогда, когда мандарины пахли вафлями и кожица их вся-вся была покрыта вафельной крошкой - ведь всё же в одном кулёчке.

Сирень в Сибири растёт. Теперь это точно известно - ведь они действительно тогда привезли её - накануне сорванную, сводящую с ума своим запахом, с несколькими пятилепестковыми цветами. Их сразу же надо съесть - как только найдёшь. И тогда любое желание исполнится. Совершенно любое. Правда, кажется, что желания стали беднее, несмотря на то, что взрослее. И правда, хотеть мандаринов в кулёчке - тех, с вафельной крошкой - это же значительно приятнее, чем какую-то скороварку, которая изменит всю жизнь к лучшему - так, по крайней мере, обещают производители в буклете. Они вообще много чего обещают - обещают всё время думать о нас. А чего о нас думать, если скороварка так пока и не куплена. Да и мечтать о ней, честно говоря, не очень хочется. Но надо же что-нибудь загадать - нельзя же так. Ведь волшебство пропадёт - один раз забудешь и больше не получишь. Это же не производитель скороварки - не простит. Нельзя сегодня украдкой съесть цветок, а желание загадать потом. Тут буклетов нет. Пообещать зайти завтра нельзя. Надо загадывать. Была не была....

Пусть сирень зацветёт скорее. Пусть пройдут легкомысленные июнь и июль, тяжеловесный, такой душный, такой серьёзный август - ведь потом уже совсем скоро осень, зима и после неё... Пусть будет сирень. Много сирени. Сиреневой. И чтобы настроение сиреневое - и тогда точно попытаться взлететь, даже если и только на секундочку. И никаких скороварок - от них в полёте тяжело и тянет к земле. Обязательно взлететь - в лёгкой рубашке, сандалиях на босу ногу и чтобы сирень незаметно щекотала нос и щёки. Пусть.
хм...

Совсем другая весна....

Я скучаю по Иерусалиму. Иногда до дрожи в коленях хочется оказаться дома и почувствовать-вдохнуть этот аромат - аромат, которого больше нет нигде. Может быть потому я так ревниво-внимательно читаю всё, что пишут о таком моём, таком умеющим быть отчуждённо-холодным и страстно-любящем, таком шумном, таком наполненном всем на свете Иерусалиме. И только ревностью могу объяснить своё приятие или неприятие тех или иных слов, сказанных, прошептанных в его сторону. Вот и сегодня зацепило меня описание, встреченное в ленте. Показалось мне, что сказано много, а не сказано совсем ничего. Ведь это совсем не тот Иерусалим. Совсем не тот... Мой Иерусалим другой. В нём сейчас весна. В нём сейчас, наверное, цветут тюльпаны на всех клумбах. Когда-то кто-то решил посадить армии тюльпанов посреди города и они, как ни странно, прижились. Каждую весну они дурманят своим видом и запахом всех, кто готов обратить на них своё внимание.

Все улицы здесь кривые до невозможности. До такой степени кривые, что я уже привыкла говорить сидящему за рулём "прямо, которое выглядит направо". Но я же знаю, что оно не направо - оно действительно прямо. И уже даже не злюсь, слыша в ответ "только в твоём Иерусалиме все ваши прямо это такие прямо... шоб мы так жили, какие это прямо". Он только усмехается в ответ, как-то немного саркастично и услужливо предоставляет следующее прямо, которое, в этот раз, вовсе налево. Но это у них налево. У них - у тех, у кого всё по линейке, всё правильно и выверено, всё нормально до умопомрачения, до чёрных пятен в глазах. А у него не бывает нормально. Не бывает выверено. Не бывает. Он сумасшедший, принимающий в свои, поначалу холодные и отчуждённые, объятия таких же, как и он сам. И разница между принятыми лишь в степени сумасшествия. Он не любит прямых линий, чётких ответов. Он не любит и он прав - ведь, на самом деле, не бывает ничего однозначного. Не бывает такого, чтобы прямо это действительно прямо. И каждое следующее прямо оно всегда немного налево или направо. Кажется, кто-то когда-то мне рассказывал о том, как в новых районах пытались изменить это - честно пытались спланировать улицы, чтобы прямо было прямо - и только прямо. Пытались переломить этого своенравного упрямца. Ничего не получилось - и прямо продолжило быть таким, каким это только в нём, а он, со стороны, кажется, только усмехался над упорством таких глупых-глупых пришленцев, попытавшихся вторгнуться в его владения со своими мнениями.
Collapse )